– У-ха-ха! – И засмеялся, будто прорвало плотину. Откинувшись назад на стуле и покачиваясь, он хлопал в ладоши, заливался смехом, а из глаз его текли слезы.
– Что смешного? – спросил Руйкэ.
– Именно это! Это то, чего я хотел… – Судзуки, держась за живот, хохотал во весь голос. – Именно это, господин сыщик. Эта девушка дала мне то, чего я желал. Я получил это в наивысшей форме. Гнев, ненависть, желание убить. Сейчас она желает меня. Ей нужны не деньги, не труд и не показной статус. Ей в чистом виде нужен я. Это насыщенное и чистое желание, и это все ко мне! Есть ли большее счастье? Быть желанным для кого-то. Быть тем, на кого льется чистое желание. Тем, кого искренне желают уничтожить. Это, можно сказать, почти любовь. В таких отношениях нет расчета и никто никого не использует. Только любовь, отменяющая стабильность и неизменность порядка вещей. По правде говоря, вы ведь тоже такое любите?.. С вами, как с человеком сугубо логическим, такое никогда не произойдет. Трусу, загнавшему в угол свои эмоции, такое не дано. Посмотрите на эту девушку. Ее глаза, губы, каждая ее по́ра буквально излучают энергию. Пути назад нет, энергия разрушения переполняет ее. Все ее тело, весь ее дух направлены прямо на меня. Они могут быть направлены только на меня. На это мое лицо! Есть ли еще такая радость? Есть ли больший экстаз, чем экстаз от того, что тебя желают?
Судзуки продолжал смеяться. С какого-то момента Кода замолчала; напряжение ее тела выражало уже не гнев, а страх.
– Спасибо…
Внезапно Судзуки перестал смеяться и резко опустил голову, по его телу прошла легкая конвульсия. Затем с мягким, будто удивленным, выражением лица он посмотрел на Коду.
– Вы простите, девушка, но у меня случилась эякуляция.
Киёмия понял, что силы покинули Коду. Послышался расслабленный смех. Дубинка, которую она держала в руке, упала на пол. Руйкэ ослабил хватку, которой он удерживал Коду, – и в тот же момент она плавным движением руки выхватила свой пистолет.
– Идиотка!
Руйкэ повалил Коду на пол. Исэ поднялся с места и издал боевой клич: «У-а-а!». «Дверь!» – приказал Руйкэ, и оцепенение Киёмии наконец прошло. Судзуки вновь начал смеяться.
В коридоре собрались привлеченные шумом люди. «Всё в порядке», – показал жестами Киёмия и закрыл дверь.
– Господин Киёмия…
Он оглянулся и ощутил на себе взгляд Судзуки.
– Вам-то ведь это понятно? Чистое желание разрушения вызывает экстаз не только у того, на кого оно направлено. В той же степени его испытывает и тот, от кого это желание исходит. Вы и сами, должно быть, его испытали. Когда вы ломали мой палец, у вас на лице было просто написано это искреннее чувство: «Ох, как же это приятно!» Правда ведь?
Судзуки переключился на Руйкэ:
– Послушайте, господин сыщик. Я никогда не сознаюсь. Судебный процесс продолжится много лет, много десятилетий. Я буду упорствовать так долго, как только смогу. Люди в мире будут все это время меня ненавидеть, не так ли? Будут проклинать меня и говорить: «Поскорее убейте его». При одной только этой мысли я, кажется, могу сойти с ума от восторга. В зале будут присутствовать семьи жертв. Что мне сделать для них? Может быть, показать им задницу? Может быть, высунуть язык? Ха-ха-ха… Они будут ненавидеть меня. Будут думать: «Я убью тебя!» Но вы защитите меня. От этого их ненависть станет еще сильнее. Они будут думать: «Этого я не прощу!» Я собираюсь проводить ночи в одиночной камере с воспоминаниями об этом, а не о вашем торжествующем выражении лица. Я буду по полной получать удовольствие вплоть до дня моей казни. Ведь обвинения в мой адрес с самого начала ложные.
«Может быть, лучше было бы тебя убить…» Эта мысль была настолько спокойной и естественной, что Киёмия посмотрел на Судзуки совершенно безучастно. «Все было так, как он сказал. Когда, переступив красные линии правил, я скрутил и сломал его палец, то почувствовал настоящее удовлетворение. Удовлетворение, которое невозможно описать словами. Реализовалось желание, скрывавшееся в глубине моей души. Варварский импульс, который невозможно сдержать. Убежденность в том, что этот тип не из категории “своих”, позволила мне это сделать».
Киёмия сжал кулаки, затем разжал. Потянул пальцы, затем снова сжал кулаки. Ему казалось, что у него жар, и одновременно – что он невероятно холоден. «Лучше было бы тебя убить…» – еще раз подумал Киёмия.
– Прекрати. Это будет твоим поражением. – Упрек Руйкэ был адресован корчившейся на полу Коде. – Насилие будет значить, что победил он. Тебя это устроит? Готова проиграть такому ничтожному типу?
– Эй, что у вас там происходит? – послышалось за дверью. – Откройте!
Это был голос Цуруку из отделения Ногата. Ручка двери дернулась, но Киёмия удержал ее.
– Судзуки… – Руйкэ, вставая, поправил свои круглые очки. – Не хочешь отвечать мне, ответь ей. В качестве благодарности за ту ненависть, которую ты от нее получил. Таково ведь твое правило?
Судзуки расслабленно устроился на стуле с трубчатыми ножками.
– Где, кроме «Асагаи», будут еще взрывы?
