– Может быть, он жил на сбережения от предыдущей работы?.. А-а, кстати, еще в то время, когда с нами жили ребята со старших курсов, состоялся один разговор. Речь зашла об устройстве на работу, и один из этих ребят спросил его: «А ты, Тацума, что будешь делать? Работать не собираешься?» На что тот ответил: «С меня хватит». И эти его слова звучали как-то по-странному убедительно.
– Но ведь жить без заработка целых четыре года тоже совсем непросто.
– Может быть, мать ему деньги присылала? – предположил молодой человек. Он не знал, что матери Тацумы тогда тоже приходилось нелегко. – Ну еще, может быть, в долг деньги брал. Потребительские кредиты. Или что-нибудь типа того…
– А что-нибудь о его жизни до шерхауса знаете?
Тацума расстался с семьей три года назад, в начале весны, а в шерхаусе начал жить два года назад, в январе. Между этими событиями был разрыв почти в год. Штаб по расследованию полагал, что где-то в этом промежутке Тацума познакомился с Судзуки. Впрочем, в документах, предоставленных им при заселении в шерхаус, был указан адрес, по которому он жил вместе с семьей. Владелец дома, по-видимому, поверил в это, не проверяя. Теперь полицейские получили строгий приказ: «Обязательно выясните, что было в течение этого годового промежутка!»
– Трудно сказать. Кажется, он рассказывал что-то. Впрочем… – Молодой человек покачал головой. – Не могу вспомнить.
Идзуцу упорствовал, но тот вскоре поднял руки вверх, показывая, что вспомнить не может, и задал встречный вопрос:
– Правильно я понимаю, что они и есть те самые преступники-бомбисты?
Идзуцу собирался было дать какой-то дежурный ответ, но молодой человек, не дожидаясь, произнес:
– Ладно, ладно, я понимаю, есть вещи, о которых вы не можете говорить. – И продолжил: – Но мне почему-то кажется, что Акихабара – не их рук дело.
– Это почему же?
– Кадзи был фанатом Акихабары. Часто разглагольствовал, что Акиба [65] – единственное красивое место в этой стране.
Идзуцу спросил, были ли еще какие-то места или заведения, к которым Тацума и его товарищи могли испытывать привязанность. Содержательного ответа не последовало.
– У них же не было ничего, кроме жалоб и злобы. Наверное, они и во сне видели конец света, и это вызывало у них поллюцию. Видать, я очень терпим к другим людям, раз смог прожить с такой публикой почти год.
– Ясно. Спасибо за то, что, несмотря на работу, оказали нам содействие.
– Что вы, не стоит благодарности. Кстати, господин сыщик, а что делать, если ко мне придут журналисты? Выкладывать в соцсети информацию тоже, наверное, нехорошо? Или вы не будете возражать? Тем более что и так уже много чего выложено…
– Будем признательны, если вы будете вести себя осмотрительно, – попросил Идзуцу. Молодой человек скривил губы, будто говоря: «Ну вот, даже этого нельзя… От всей этой истории для меня никакого прока».
– Убедительно просим вас быть осторожным.
– Хорошо. Я все прекрасно понимаю. У них нет причин сводить со мной счеты, но ведь для таких логики не существует.
– И последнее, – вмешался Тодороки, сидевший сбоку от уже начинавшего вставать Идзуцу. Намерения встревать в разговор у него не было: он просто не удержался и задал свой вопрос рефлекторно: – Как вы думаете, по какой причине они хотели покончить с собой?
Молодой человек посмотрел в сторону Тодороки, недовольно нахмурился и, немного посмотрев в пространство, ответил:
– Не знаю. В любом случае, причина у них наверняка была какая-то глупая, да?
Когда сыщики вышли из ресторана, перед ними проехал большой автобус-лимузин. По направлению его движения находился въезд на столичную скоростную автомагистраль. Машины двигались в обе стороны с тем же шумом, что и обычно.
Сев в машину, Идзуцу стал докладывать Регенту о результатах встречи. Тодороки смотрел на улицу. Доклад Идзуцу он не то чтобы слушал, скорее слова Идзуцу просто доносились до его ушей. Шла женщина, катившая детскую коляску. Кто-то на городском велосипеде обогнал ее с таким видом, будто она ему мешала. Женщина не обратила на это никакого внимания, не заметила направленного на нее недовольного лица. Шла себе дальше, так и не узнав о брошенном на нее враждебном взгляде.
– Есть! Вас понял. Слушаюсь. – Закончив разговор, Идзуцу дал указание Тодороки: – Направляемся в Четвертый квартал района Тиёда. Надо поговорить с сотрудниками академии, из которой отчислился Кадзи.
– То есть это не по поводу Тацумы?
– Главное управление забрало себе все, что связано с лидером группировки. Вообще все, включая его место работы и школу.
По словам Идзуцу, сыщики вновь отправлены и на встречу с Асукой.
– Получается, мы у них на подхвате?
– Если даже и так, что с того? Если злиться по каждому такому поводу, работать не получится, – произнес Идзуцу и, переча своим же словам, принялся раздраженно возиться со смартфоном.
