«Если каждый день объезжать одни и те же места, жизнь будет напоминать зацикленное видео, и от этого можно сойти с ума», – таковы были его слова.
– Сверток с бомбой какого примерно размера?
– Наверное, как большой пенал.
Сотрудница полицейского НИИ говорила, что конструкция бомб простая – детонатор в виде предоплаченного мобильного телефона и наполненный взрывчаткой пластиковый контейнер, больше ничего.
– Думаю, по размеру от силы как коробка с бисквитным рулетом.
– Мы можем поехать в другое место?
– Как это? – недоумевающе спросил Идзуцу. – Что значит «в другое место»?
Тодороки крутанул руль, не обращая внимания на своего растерявшегося младшего товарища. Поворачивая, он спрашивал себя: «Что я собираюсь делать? Неужели я намерен ослушаться приказа из-за какой-то неопределенной догадки?»
Перед тем как изменить курс машины, направлявшейся в район Тиёда, Тодороки посмотрел на цифровые часы. Три часа двадцать минут. Машина направилась в сторону Нумабукуро, район Накано.
Когда Юкари Хосоно вернулась в свой дом в Сэндагае, матери там не было. Юкари не знала, радоваться ей по этому поводу или беспокоиться, однако состояние у нее становилось все более нервным. Она уединилась в своей комнате наверху, села на кровать и стала возиться со смартфоном. Смотреть телевизор в полном одиночестве в просторной гостиной ей не хотелось. Юкари отправила сообщение матери: «Ты в порядке?» – но ответа не последовало. Подумала, может быть, и отцу тоже надо послать сообщение, но существовавшая в отношениях с ним дистанция не позволила ей этого сделать. Такому отцу посылать сообщения бессмысленно. Ясно ведь, что он просто усмехнется: «Меня какие-то там инциденты с бомбами не волнуют». Ясно и то, что потом он какое-то время будет с довольным лицом рассказывать об этом людям: «Юкари беспокоилась обо мне».
То самое видео Юкари обнаружила в «Твиттере» одного знаменитого блогера. Обнаружила его в тот момент, когда уже начинала испытывать раздражение в отношении не отвечавшей на сообщение матери.
Человек на видео находился в темной комнате. Это был тот же человек, что и на опубликованном в СМИ фотопортрете. Судзуки Тагосаку. Это имя звучало одновременно и издевательски, и зловеще. Судзуки принялся зачитывать какое-то непонятное «Объявление об убийствах». Зачитывал очень долго и монотонно. Пока Юкари смотрела видео, температура ее тела плясала. Ее бросало то в жар, то в холод. Кровь в жилах, сбившись с пути, двигалась то в одну сторону, то в другую.
«Подлая тварь, как ты смеешь так откровенно лгать!» Эмоции зашкаливали, и Юкари ретвитнула сообщение с видео на своем анонимном аккаунте. «Такое нельзя оставить без осуждения! Я должна поделиться эмоциями со всеми!»
Количество просмотров видео на оригинальном твите стремительно росло. Не прекращало расти и число ретвитов. Это так увлекло Юкари, что у нее стала кружиться голова. Она прикрепила видео и сделала твит: «Если твоя жизнь пошла под откос и у тебя ничего не получается, это не значит, что это сойдет тебе с рук. Ты же просто не можешь привлечь к себе внимание иначе как делая гадости людям. Хочу спросить тебя: чего ты добиваешься? Тебе что, не стыдно? И еще хочу, чтобы ты прямо сейчас умер!»
Через некоторое время после этого твита стали приходить уведомления. Юкари обнаружила, что под ним собралось огромное число лайков. Число ретвитов выросло до таких цифр, каких у нее раньше не было. Появилось множество согласных с ней комментариев. Хотя были и комментарии вроде «Желать смерти – это слишком» или «А это ваще нормально – распространять заявления преступников?», – они сразу же получали отпор. Юкари это успокоило. От добавления новых твитов она воздержалась. Подумала, что это будет слишком уж нагло. Вместо этого стала ретвитить твиты, в которых другие люди клеймили Судзуки, излагали анализ и догадки по поводу его личности и постили информацию об инциденте. Вроде «в результате инцидента в Ёёги погибло более десяти человек» или «сообщается, что взрыв был направлен против очереди за бесплатной едой».
