«Я вас хорошо понимаю», – Сара проглотила эти слова. Посторонний человек не имеет права так просто говорить об этом. Подробностей Сара не знала, но не могла не догадываться: Тацума замешан в этом преступлении. По крайней мере, он не является непричастным к нему. На девяносто процентов можно утверждать, что Тацума был одним из преступников, одним из тех, кто лишил Ябуки правой ноги.
– Я действительно не понимаю, почему все так случилось… – Пустые глаза Асуки смотрели в том направлении, в котором ничего не было. Будто в бреду, она продолжила: – Не понимаю, что было не так. И что надо было делать.
Сара понимала: любые слова утешения или сочувствия будут пустыми.
– Тацума был добрым мальчиком. Он был серьезным мальчиком… Его наверняка обманули. Однозначно, его толкнул на это плохой человек.
Сара не хотела больше ничего слушать. Эта женщина не несет ответственности. И все же из головы Сары не выходила оторванная правая нога Ябуки.
– Послушайте, если хотите, я провожу вас. Вам ведь в отдел уголовных преступлений?
– Спасибо, но я иду не в отдел уголовных преступлений, – Асука попробовала встать, но зашаталась. Сара хотела протянуть ей руку, но женщина, покачав головой, отказалась.
– Госпожа Кода… – Продолжая опираться на стену, она встала и глубоко выдохнула. – Я пришла, чтобы встретиться с Судзуки.
– Что?
– Я не могу простить этого человека.
Асука вытянула вперед руку. В ней был зажат предоплаченный мобильный телефон.
Внутренней работы в отделении накопилось так много, что справиться с ней было совершенно невозможно. Систематизация отчетов следователей, выдача указаний, работа со СМИ… И вдобавок – помощь эвакуировавшимся гражданам, чье число перевалило за сотню. Цуруку был близок к тому, что его вырвет. Желудок болел как разорванный. Много раз Цуруку думал, что будет легче, если он сейчас свалится. Все делалось, можно сказать, вторым темпом, полиция никогда не проявляла инициативу. Что и неудивительно. Кто-то мог представить себе такую ситуацию? Кто-то хоть раз испытал такое на себе?
На голову Цуруку сыпались многочисленные упреки – от начальника отделения, от заместителя начальника, от руководителей Главного полицейского управления… Как руководитель отдела, который занимается приемом таких замечаний, Цуруку понимал, что с этим ничего не поделать. Но каждый раз, когда на него орали и требовали быстро расколоть Судзуки, ему хотелось крикнуть в ответ: «Скажите это своим дознавателям!» Впрочем, факт был и в том, что расследование личной информации, касающейся Судзуки, не принесло никаких результатов. Поэтому Цуруку понимал, что надо прикусить язык и терпеливо молчать. В довершение ко всему эта буйная выходка Сары Коды… Ранение Тайто Ябуки тоже было результатом, так сказать, самовольных следственных действий. «Если будет поставлен вопрос о моей ответственности за недостаточный контроль над сотрудниками, сказать в свое оправдание мне будет нечего… Хотя с какой стати я должен отвечать за это? Я же возглавляю отдел уголовных преступлений! Думаете, я могу присматривать за всеми “шестерками” из регионального отдела?!»
– Начальник отдела! Извините, там эти журналисты шумят и требуют комментариев…
– Что значит «требуют»? Им же сказали, что все пресс-конференции будут в Главном управлении!
– Да, но они требуют, чтобы ответственные за расследование рассказали им, как ведет себя Судзуки и какова ситуация со взрывами на линии Яманотэ.
«Ответственные за расследование? Я, по-вашему, должен отвечать за следователей первого следственного отдела, которые обращаются со мной, как с прислугой?!»
Этот ответ Цуруку тоже пришлось проглотить. Ситуация была слишком плохой. Полиция оцепила станцию «Асагая». Бомбу искали более двух часов, но так и не смогли найти. А затем, в четыре часа, сотрудникам станции разрешили подняться на платформу, хотя считалось, что именно в это время и должен произойти взрыв. Да, на полицейских надавили, говоря, что станции надо готовиться к возобновлению работы. Да, они несомненно были убаюканы ложной уверенностью в том, что бомбы нет. Но в результате три сотрудника станции и два сопровождавших их полицейских пострадали от взрыва и получили серьезные ранения. Налицо полный набор всевозможных оплошностей, превзойти который просто невозможно. Следом за этим произошла серия взрывов на восьми станциях линии Яманотэ. Можно представить, какими будут вопросы журналистов… «Почему полиция знала об “Асагае”, но не смогла выяснить, что взрывы будут еще на восьми станциях? Почему не удалось найти бомбы? Не было ли халатности в расследовании?» И наконец: «Кто будет за это отвечать?»
Число погибших на линии Яманотэ продолжает расти и, по некоторым оценкам, приближается к ста человекам. Здесь нет места для оправданий. Определенно говоря, журналисты вовсе не желают разговаривать с каким-то там Цуруку. Все, что им нужно, – поймать полицию на каком-нибудь неудачном выражении. Цуруку не мог избавиться от таких параноидальных мыслей.
Его вновь охватила тошнота. «Число погибших приближается к ста? Шутить изволите?»
