Кровь в жилах закипела. Исикава. Самая обыкновенная фамилия в одно мгновение обрела смысл. Фамилия из двух иероглифов, которые за эти несколько часов много раз были перед глазами Киёмии. Фамилия Тацумы. Другими словами, фамилия жены Хасэбэ, с которой тот расстался.
– Эти мама с дочкой… – Тело Руйкэ напряглось. – Они и были твоим мотивом?
Судзуки засмеялся. На его лице, обнажив зубы, была улыбка. Искренняя улыбка запредельной радости. Улыбка конвульсий экстаза. Наводящая ужас улыбка чудовища с лицом человека.
– Господин Киёмия!
Тот уже набирал текст в полицейском приложении. «Срочно возьмите под охрану мать и дочь – Асуку и Миу Исикава. Есть опасность того, что заложена бомба».
Немедленно пришел ответ. Ответил сыщик, отправившийся к ним, чтобы сообщить о смерти Тацумы: «Обе отсутствуют. Связаться не получается».
– Вот тому пострадавшему помощь окажи.
Получив распоряжение, Сара с марлей и дезинфицирующим средством в руках помчалась по медпункту. В помощи нуждался мужчина средних лет, у которого распухла губа после стычки с другим эвакуировавшимся гражданином. Ударившего его мужчину сейчас допрашивают. Это ж надо, именно сейчас, когда людей не хватает так, что хоть кошку зови на подмогу, устроить нам такую подлянку!
Сара, которой было сказано ожидать указаний, в каком-то смысле сама была такой кошкой. Полученное ею половинчатое наказание в форме направления на подмогу в медпункт показывало, какая неразбериха творится в отделении Ногата. Сара ведь выхватила пистолет и направила его на человека, пусть и подозреваемого… Это не тот случай, когда последствия могут ограничиться объяснительной запиской. Впрочем, возможности проводить официальное расследование у полиции сейчас нет. Таково реальное положение дел.
Число горожан, пришедших в отделение Ногата и размещенных в его спортзале, превышало сотню. Взрывы на линии Яманотэ еще больше усилили их беспокойство. Вскоре беспокойство переросло в недовольство, под огнем которого оказалась пассивно действующая полиция, а затем доросло и до стычек между самими горожанами. Этому способствовало и плохое кондиционирование воздуха в спортзале.
Случались не только драки. Все больше людей жаловались на головокружение, рвоту и вообще плохое самочувствие. Медпункт отделения фактически превратился в полевой госпиталь. Вскоре после направления в медпункт его начальник поручил Саре оказывать пришедшим медицинскую помощь. Для самой Сары было лучше не сидеть на месте. Мысли о том, что она натворила, о состоянии Ябуки, о новых взрывах – все это угнетало ее. Теперь она получала указания: пойди туда, пойди сюда… Выслушивала жалобы мужчин и женщин, молодых и старых. Утешала плачущих детей. В паузах между этим Сара размышляла. «Я не справлюсь с работой полицейской. И не знаю, хочу ли я дальше ею быть».
– Эй, девушка, осторожнее! Мне ж больно, идиотка! – Мужчина средних лет все еще был на взводе и в возбуждении стал орать: – Как грубо ты все делаешь! Толку от тебя никакого!
Сара пропустила это мимо ушей. «Я привыкла к такому. Мне и в семье это говорили. Говорили два старших брата, говорил и младший. “Все потому, что ты в полиции работаешь. Поэтому и замуж выйти не сможешь…”»
– Ты что, не понимаешь? Больно, я ж сказал тебе… Как такая, как ты, вообще может быть полисвумэн?
«Щиплет в твоей ранке не из-за меня, а из-за лекарства. А слово “полисвумэн” в наше время уже не используется…» В принципе, Сара и сама понимала: человек просто несет то, что в голову взбрело. Он оказался в чрезвычайной ситуации, вдобавок ввязался в потасовку и получил травму. Поэтому и пошел вразнос. Поэтому и проявил свою сущность. Ту сущность, которую обычно скрывает. Сара знала этого человека. Он библиотекарь, учтивый человек, работает в библиотеке, в которую она иногда ходит.
– Все, хватит. Дай это мне. Я сам справлюсь.
У Сары не было раздражения. Сердце было абсолютно холодным, в полном изнеможении. Ее тело совершало движения рутинно, чисто механически. Так ей было легче.
– Простите, а где туалет? – обратилась к Саре старушка.
Сара объяснила, где находится туалет. Однако старушка не двигалась, продолжая стоять с недоумевающим лицом.
– Трудно проводить, что ли?
Сара была близка к тому, чтобы саркастически засмеяться. Но ничего не поделаешь. «Пожалуйста, это здесь», – произнесла Сара и повела старушку в туалет. «На меня, значит, ноль внимания?!» – донесся возмущенный крик библиотекаря.
Выйдя из медпункта, старушка продолжила свои претензии: «От полиции толку никакого», «На людей внимания не обращают!», «Вы разве не из наших налогов зарплату получаете?» И так далее. «Как вам сказать…», «Извините, пожалуйста», – в ответ повторяла Сара. Тут она поняла, что еще немного, и настроение у старушки станет еще хуже. «Ты только и можешь, что повторять одно и то же!» – и перестала отвечать.
Дойдя до туалета, старушка произнесла:
– Жди меня здесь.
Саре ничего не оставалось, как посмеяться про себя.
