Вновь стали пробиваться солнечные лучи. Волоски на толстых пальцах Судзуки блестели. Руки Киёмии, скрещенные на металлическом столе, непроизвольно стали разжиматься. Послышался крик Руйкэ: «Господин Киёмия!» – и они с большим трудом остановились.
– Совсем скоро девять часов.
Если слова Судзуки про одиннадцать часов – правда, в их распоряжении остается два часа.
– Это дети, – произнес Киёмия, продолжая глядеть на Судзуки. – Это ведь был восьмой вопрос? Тогда давай, говори, правильный ли ответ. Цель – дети? Бомбы заложены в детских садах или в яслях?
– Можно сказать? Тогда мой восьмой вопрос закончится.
– Отвечай. Правильно или неправильно?
Судзуки, не переставая держать четыре пальца поднятыми вверх, слегка наклонил вправо-влево голову. Повторил это несколько раз, резко остановился.
– Этот ответ не ошибочен. Наверное.
Киёмия встал и, с трудом сдерживая ярость, вышел из следственной комнаты. После чего, даже не обернувшись на бросившегося вдогонку Руйкэ, поспешно направился в зал для совещаний.
– Господин Киёмия, так нельзя. Этого еще недостаточно.
– Чего недостаточно? Загадка уже загадана. Ее надо разгадывать.
– Это невозможно. Так мы проиграем.
– Ты справишься. – Перед входом в зал для совещаний Киёмия остановился и сверху вниз посмотрел на Руйкэ. – У тебя получится.
Подчиненный скривил лицо, собираясь что-то сказать, но Киёмия приказал ему:
– Разгадывай!
Он влетел в зал для совещаний. Ситуация была известна из протокола, распечатанного Исэ. Все были в крайнем возбуждении.
– Где это место? – рявкнул мужчина из отдела охраны. – Знаете, сколько в Токио детских садов? – Обернувшись к Руйкэ, он глазами потребовал ответа.
Тот поднял свою голову с природными кудрями и двинулся вперед, словно сдаваясь.
– Это Ёёги.
Что за человек! Киёмия вновь испытал восхищение – даже не будет преувеличением сказать почтение – к Руйкэ. Иероглиф «ночь» читается как «ё», две ночи, они повторяются, то есть «ёё»… Далее – «четверг», иероглифами пишется как «день дерева», «дерево» – «ки» или «ги», значит, «ё»-«ё»-«ги». Район Ёёги [52]!
Раздался приказ:
– Немедленно связаться со всеми соответствующими органами! Выдать распоряжения об эвакуации! Мы успеем. Есть два часа, мы успеем. Кварталы Ёёги с первого по пятый в районе Сибуя расположены так, что окружают северную часть парка Ёёги. Если к ним добавить кварталы Мото-Ёёги и Ёёги-Уэхара, в названии которых тоже есть слово Ёёги, территория получится весьма обширной. И все же по крайней мере детей эвакуировать успеем. Ущерб можно минимизировать. На всякий случай отработайте по начальным школам, средним школам, центрам присмотра за детьми и свободным школам! [53]
Киёмия скрестил руки на груди, наблюдая со спины за кричащим человеком из отдела охраны. Чувствуя прилив сил, от эмоционального подъема он сжал зубы. Подошел сыщик, исполнявший роль Северного Ветра и подменявший Киёмию на допросе. Спросил, почти настаивая: если место раскрыто, можно ли использовать этот факт в качестве козыря при допросе Судзуки? Киёмия ответил отказом, сказав, что все допросы будет вести сам. Сказал, что хочет лично контролировать, как, когда и какая информация будет передана Судзуки. Все, что требуется от коллеги, – жестко угрожать ему. Сыщик стал яростно возражать, Киёмия возражений не принял. Завязался спор на повышенных тонах, но в конце концов сыщик неохотно уступил и, разок пнув ногой по стоявшему рядом длинному столу, вышел из зала для совещаний.
Ожидавший поблизости Руйкэ, зажав рот рукой, был погружен в размышления. Его вид показывал, что происходившая разборка его совсем не интересует. Мучительно неудовлетворенный вид Руйкэ создавал впечатление того, что сыщик не уверен в том, что разгадал загадку.
– О чем думаешь?
– Действительно ли бомбы заложены в детских садах или яслях?
– Хочешь сказать, что они не там?
– Нет… – Руйкэ запнулся.
Пробившись через шумящую толпу, подошел человек из отдела охраны. Показав Киёмии и остальным свой смартфон, он произнес:
– Принято решение обнародовать фотопортрет Судзуки.
«Разумная мера. Полиции нужна информация о Судзуки. По крайней мере, дело не будет раскрыто, пока мы не выясним, где он живет, и досконально не изучим все его вещи». Самое главное, что эта мера будет способствовать предотвращению жертв. Те, кто запомнит лицо Судзуки, будут внимательно следить за тем, что происходит вокруг них. Больше надежды и на то, что люди начнут информировать полицию.
– Какие твои ощущения? У него заготовлены и другие бомбы?
– Если честно, пятьдесят на пятьдесят, – ответил Киёмия. – Правда, я уверен, что он не будет наносить внезапных ударов. Судя по тому, что я сам видел, Судзуки игру не прекратит.
– Хм, – мрачно фыркнул мужчина из отдела охраны. – Бедный сакуровый герб! [54] Приходится полагаться на дух соперничества какого-то гнилого ублюдка…
Он крепко хлопнул Киёмию по плечу. Это было грубо, но тот почувствовал в этом благодарность за свой труд.
Проводив удаляющегося мужчину взглядом, Киёмия спросил Руйкэ:
– Тебе страшно?
– Что?.. Нет, не то чтобы…
