Четвертая подсказка полностью

Я буду в равной степени убивать всех – тех, кто доставляет людям неудобство, ублюдков, которым на это наплевать, уродин, которые любят изображать из себя жертв, оптимистов, которые верят, что вода, мир и благополучие должны быть бесплатными, псевдокритиков, которые на всех смотрят свысока, циников, праздных людей, которые фотографируют каждый съедаемый ими блинчик и рассылают его фотографии со смартфона, излучающих свет руководителей религиозных сект, старательно переводящих им деньги верующих, защитников окружающей среды, вегетарианцев, рэперов, которые отвратительно рифмуют, нарциссистов, которые всерьез думают, что могут изменить мир с помощью фильмов и романов, идиотов-родителей, людей с материнским комплексом, публику, которая проявляет к кошкам и собакам больше ласки, чем к людям. Всех их я буду убивать в равной степени. Потому что их образ мысли мне не подходит.

А еще я буду убивать знаменитостей. Потому что это, вероятно, вызовет всеобщее возбуждение.

Все прочие, пожалуйста, будьте осторожны. Пожалуйста, держитесь от этих людей подальше.

И последнее, – добавил Судзуки с самоуничижительной улыбкой, – меня заставляют это зачитывать. Я не преступник.

Преступник угрожает мне. Преступник – профессионал в области гипноза. Он говорит, что после записи видео моя память будет полностью стерта.

С вами был Тагосаку Судзуки, из полицейского отделения Ногата, район Накано, Токио. Желаю всего наилучшего. До свидания.

– Похоже, это видео рассчитано на прессу и инфлюенсеров. Распространение этого видео не остановить. Будет паника.

Судзуки специально упомянул отделение Ногата. Есть опасения, что туда нахлынут не только журналисты, что естественно, но и обычные граждане.

Кода пробормотала низким голосом:

– Эта сволочь глумится над нами.

– Да, глумится…

Отвечая Коде, Тодороки в то же время пытался разобраться в собственных мыслях. Наверное, это видео может впечатлить только полных идиотов. Более девяноста девяти процентов нормальных людей с презрением воспримут его как полный вздор. И будут испытывать гнев. А те, кто знают о взрывах, должны будут испытать также и страх.

Сам Тодороки не относился ни к одной из этих категорий. «Ну да, ясно, – таким было его восприятие. – Мне ясно».

Он и сам не понимал, что именно было ему «ясно». Понимал только то, что так воспринимать вещи ненормально.

Кода вновь стала смотреть видео. В какой-то момент она стала покусывать плотно сжатые губы. Закусила так, что проступила кровь.

А-а! Сердце Тодороки застонало. «Вот в чем дело!» – подумал он про себя. Полный смятения вид Коды, отчаянно пытавшейся спасти Ябуки после его ранения, заставил его осознать: «В моей жизни нет такого человека. Нет человека, который занимал бы такое же место, какое в ее жизни занимает Ябуки. Ни одного существа, кто значил бы для меня больше, чем получаемые мною приказы. Может быть, и хорошо, если взрыв произойдет…»

Из операционной вышел врач. Кода встала. С тяжелым выражением лица врач сообщил ей, что состояние Ябуки несколько стабилизировалось, но прогнозы делать рано. Время до конца сегодняшней ночи будет решающим.

– Пожалуйста, позаботьтесь о нем… – произнесла Кода, низко опустив голову в поклоне. Затем, протянув руку в сторону Тодороки, произнесла: – Поедем.

Своим видом она показывала: «Позвольте мне вести машину. Я хочу этого».

– Со мной все в порядке. Я сделаю то, что должна сделать.