– Ты откуда-то знаешь, что выжил Ямаваки?
– Я не прав? Вроде бы, откачали того, который крупнее…
– А откуда ты знаешь, что Ямаваки крупный?
– Так это вы мне рассказали, господин сыщик. Сказали, что он как жердь.
– Именно. Я сказал только то, что он «как жердь». В моем представлении это выражение означает немощного человека. Согласись, образу гиганта намного больше соответствует Андреас, тот, который потомок эмигрантов. Если человек не знаком с ним лично, ему и в голову не придет, что это на самом деле юноша небольшого роста – всего метр шестьдесят… – Продолжая рыться в смартфоне, Руйкэ не давал Судзуки ни секунды на возражения. – Ладно, оставим это. Твое мистическое озарение может угадать все подряд. А-а, кстати, – добавил Руйкэ. – Ты меня извини, Тагоша, но в «Дрэгонс», похоже, нет ни Ямаваки, ни Кадзи.
Киёмия почувствовал, что воздух стал холоднее. Наверное, это была температура Тагосаку Судзуки. Словесная атака Руйкэ определенно задела того за живое.
С другой стороны, в этом было и что-то пугающее. Находчивость Руйкэ, мгновенно использовавшего скудную информацию, присланную из штаба расследования, и сделавшего из нее ловушку, заставила Киёмию почувствовать одновременно и восхищение, и определенное опасение. «Насколько сильно это чувство отличается от того трепета, который я испытываю перед Судзуки?»
– Как бы то ни было, многое прояснилось.
– Что прояснилось?
– Я про версию о сообщниках.
Лицо Судзуки перестало выражать какие-либо эмоции.
«Вот в чем дело!» – запоздало сообразил Киёмия. Смерть Ямаваки и Кадзи произошла всего тремя днями ранее. Только при каких-то совершенно невероятных обстоятельствах они могли не заметить лабораторию по изготовлению бомб в своем доме.
– У вас была командная игра, преступление было совместно спланировано и осуществлено четырьмя людьми, жившими в шерхаусе. Если исходить из такого предположения, многие факты начинают стыковаться друг с другом. Знаешь, я никак, – произнес Руйкэ, глядя на Судзуки, – не мог понять этот выбор мест для взрывов. Акихабара, стадион «Токио доум», Кудан, Ёёги… Не прослеживается никакой последовательности. Однако если предположить, что действовали четыре человека, у каждого из которых были свои соображения, тогда многое становится понятным. Вот, например, пункт продажи газет в Кудане. Там вроде бы иностранцы работают… Не будет ничего удивительного, если выяснится, что раньше там работал и Андреас, правильно? Работая там, он знал, что мотоциклы для доставки газет стоят снаружи. Возможно, у него были какие-то свои счеты с этой организацией. И поэтому он выбрал Кудан. А вот парк Ёёги был, наверное, твоим выбором, Тагоша. Ты ведь жил в этом парке?
Судзуки не отвечал. Руйкэ, в свою очередь, не требовал от него ответа. Продолжая говорить, он одновременно стремительно отправлял в штаб один запрос за другим: «Немедленно проверьте биографию и историю трудоустройства Ямаваки и Кадзи. Покажите фотографию Судзуки выжившим в парке Ёёги». Написал он и «по поводу места, которое может стать следующей мишенью…»
– Если основательно провести расследование, может быть, выяснится также и связь с Акихабарой и «Токио доум». Возможно, эти места как-то связаны с Ямаваки.
– Какая-то просто невероятная история… – Уверенность снова вернулась на лицо Судзуки. – Но, увы, нельзя категорически утверждать, что такое не могло произойти. Я же действительно присутствую на том видео. Также не будет странным, если выяснится, что я жил вместе с ними, что сами эти люди были преступной группой, что они с энтузиазмом работали над созданием бомб, вкладывали свой интеллект в составление планов и что один из них был редким по своему таланту гипнотизером.
– Согласен. Я тоже так думаю. Лидером группы являлся кто-то из этих троих, а ты был у них просто рядовым солдатом.
Судзуки слегка прищурился. Изменение в облике было незначительным, но чувствовалось, что он испытывает неподдельное раздражение. В этом раздражении был проблеск гордости, на мгновение проявившейся в постоянно принижающем себя человеке.
С другой стороны, Киёмия не мог понять, были ли слова Руйкэ провокацией, проведенной для того, чтобы добиться этой реакции. Если эти люди были сообщниками, тогда вполне могло быть, что кто-то один из них был лидером, а другие – исполнителями. Вполне могло быть и так, что Судзуки действовал по чьей-то указке.
В груди Киёмии возникло сильное чувство дискомфорта. Он допускал, что, возможно, переоценивает Судзуки. И все же смириться с мыслью, что тот не был центральной фигурой преступного плана, ему было нелегко.
– Лидером был Тацума, – без колебаний произнес Руйкэ. – Я голосую за этот вариант. Он знал, как изготавливать бомбы. Примечательно и то, что он – единственный из всех, кто сам оказался взорван.
– Хорошо ли это? Правильно ли делать выводы на таких зыбких основаниях? Если сделать из него главного преступника, у его семьи могут быть неприятности.
– Не думал я, что тебя могут волновать такие вещи…
Наполовину открытый рот Судзуки скривился, и он неприязненно фыркнул.
