Нет, само собой, ему нравится, что Кас теперь с ними, и нравится его ангельская чудаковатость, и то, как он любую фразу произносит с чудовищной серьёзностью, и как праведно может надрать демонам зад. Как он устраивается на заднем сиденье в этом своём плаще, и его непомерная тяга к сладкому, и странная, совсем не ангельская интернет-зависимость. То, как Сэм терпеливо и смешно объясняет ему человеческие заскоки. То, как он порой смотрит на Дина…
Сэм, он всегда был с ним, его Сэм, без Сэма мир для него перевернётся. С Касом всё по-другому, как-то особенно, не так. Но Кас – один из немногих, с кем Дин без вопросов станет спиной к спине, он доверяет ему абсолютно.
Так что да, Кастиэль – всё что угодно, но только не это.
Всё, что угодно.
Кроме этого.
…
Чёрт.
Чёрт.
Дин напряжённо пялится в темноту долгую-долгую минуту.
До тех пор, пока Сэм, пробормотав «флэш бьёт стрит», не переворачивается лицом в подушку.
Дин хмурится:
— Старик, лучше бы ты не делал то, о чём я сейчас думаю.
~~~
— Ну, — осторожно начинает Сэм, глядя, как Люцифер пытается раскрыть карты в ладони, — и в кого ты сейчас влез?
Не самый приятный вопрос, но, пожалуй, Сэм заслуживает знать.
— Парня звали Ник, — мирно отвечает Люцифер.
— Звали?
— Он был самоубийцей, — голос Люцифера тускнеет, становится тише. — Он больше не хотел жить в этом мире, то был вопрос времени.
Сэм взглядывает на него поверх карт, ведь, боже мой, они оба так стараются здесь задержаться… Всё это угнетает.
— Он не убивал себя, — добавляет Люцифер. — Я его сжёг.
Сэму требуется несколько секунд, чтобы понять, к чему тот клонит. Что он не забрал, а отпустил. Но это ничего не меняет, не делает правильным.
— И тот же номер ты хочешь провернуть со мной, так? — тихо замечает Сэм.
Люцифер со вздохом качает головой:
— Если я отвечу «нет», ты мне поверишь? Полагаю, едва ли. Как бы там ни было – нет.
— Уж прости, но я не куплюсь на эту внезапную сердечность, с учётом того, к чему всё шло с самого моего рождения.
— Ты как никто должен надеяться на иное трактование пророчеств, — Люцифер рассеянно сдвигает деньги к центру, и Сэм подозревает за ним очередной блеф. Трудно сказать наверняка: в жёстких чертах его лица сквозит безмятежная уверенность. Словно он помнит, каково это – быть огромным и непостижимым.
Люцифер пытается подсмотреть его карты.
— Не подглядывай, — ворчит Сэм и, открыв пачку M&Ms, кидает одну в рот.
Открытый пакетик заваливается на бок.
Одна из конфет катится по столу. Красная.
Люцифер с любопытством следит за ней – странная, яркая бесполезная штука.
— Попробуй, — роняет Сэм, — думаю, тебе понравится.
Люцифер вздёргивает бровь, будто считает, что все его предпочтения слишком велики и необъятны, и лежат за гранью понимания Сэма.
— Съешь эту блестящую красную конфету, — не глядя говорит Сэм, и к его удивлению, Люцифер именно это и делает.
Сэм поднимает глаза, наблюдая – и да, вот оно, изумлённое недоумение, Сэм уже видел его. Будто кто-то открыл в себе способность чувствовать вкус и теперь не представляет, что с ней делать. Люцифер долгую минуту смотрит в ответ, а потом сглатывает.
Сэм думает: вдруг ему сейчас удалось поставить галочку в графе «не уничтожать человечество»?
Оставив эту мысль, он собирает карты (Люцифер неохотно отдаёт свои – на этот раз ему везёт) и снова тасует колоду.
Оценивает, что ему досталось в этой партии, слышит слабый хруст и отрывается от карт:
— Ты съел все мои M&Ms?
Люцифер перекатывает зелёную конфетку между пальцами, всем своим видом выражая согласие.
— Они хороши, — твёрдо говорит он. Как будто это неожиданное, даже пугающее открытие.
— Я же говорил, тебе понравится. Кастиэль только что открыл для себя всю прелесть сахара и… скажем так, это у вас семейное.
— А тебе нравится мой брат, — пытливо замечает Люцифер.
— Ага, — спокойно признаёт Сэм, — нравится.
Кас хороший парень, и ему стоило чёрт знает скольких усилий таким стать. Тем оно ценней.
Странно, но Люцифер выглядит довольным.
— Он маленький мятежник.
— Учитывая, что те, кто следует правилам – сборище кретинов, зацикленных на самих себе, это не так уж и плохо, — не раздумывая, огрызается Сэм.
— Ммм-хмм, — тихо мурлычет Люцифер, но за мягким согласием кроется что-то ещё, что-то древнее, похожее на давнюю незажившую рану.
— На людей всем плевать. Ангелы мечтают прикрыть лавочку, заткнуть уши и вечно жить в раю, ты хочешь всё разрушить. Демоны хотят – да чёрт их знает – жарить зефирки на костре, пока ты всё крушишь.
— Но я не хочу разрушить всё, — возражает Люцифер.
— Почти всё тоже считается, — парирует Сэм.
Поразмыслив, Люцифер признаёт это.
— В любом случае, мы по уши в дерьме. Так что уж прости, но я вас всех считаю гадами и советую отправляться в ад, — Сэм с отвращением схлопывает карты, увидев, что ему пришло.
Люцифер раздражённо выдыхает; Сэм подозревает, что на самом деле тому опять везёт.
— А впрочем, без разницы. Если все получат, что хотят, могу представить, чем всё это кончится.
— Подозреваю, тем, что ты опять назовёшь меня гадом, — разумно замечает Люцифер. И похоже, его это веселит.
Сэм фыркает и забирает протянутые ему карты.
