— Да, — наконец отвечает тот. — Ошибочно считать, что ты можешь их видеть.
Дин хрюкает.
— Я уже видел их однажды, в амбаре, — и чёрта с два он такое забудет. Мало что перекроет тот выброс адреналина напополам с бравадой, который устроила ему пара нехреновых ангельских крыльев.
— Нет, — отвечает Кастиэль, — ты видел только пространство, которое бы они заняли, разверни я их в этой плоскости. Что было бы неразумно, особенно рядом с тобой.
— Потому что крылья тоже жгут глаза, да?.. — уточняет Дин и старательно гонит от себя мысль: уж не ангельский ли это выпендрёж.
— Да, — подтверждает Кастиэль очень важным тоном. Как будто вся эта штука с истинной формой и выжиганием глаз – страшно большое дело. Дин всерьёз задумывается: не тот ли это случай, когда о вещи говорят слишком много и в итоге она разочаровывает? Ну, когда ты уже прошёл через всё это выжигание глаз. Узрел одного сияющего голого ангела – увидел их всех.
— Так значит, они не большие, пушистые и белые? — спрашивает Дин и не может сдержать усмешку в ответ на озадаченное молчание откуда-то слева.
Кастиэль придвигается чуть ближе; Дину нравится думать, что пара его блестящих ботинок испустила досадливый вздох.
— Я не понимаю стремления приписать ангелу пару птичьих конечностей, а после придать им эротический смысл, — медленно, раздумчиво произносит Кастиэль. Как будто он и правда озадачен.
Дин ухмыляется движку, с трудом удерживаясь, чтобы не схохмить – Кастиэль скорей всего не поймёт шутку, а это и само по себе забавно. А может, всё он понимает, просто слишком ангел, чтобы это признать. У него и сейчас жёсткий покер-фейс. Кстати, надо будет при случае научить Каса играть в покер. Дин мог бы назвать это «тренировкой хитрости», а не грязной, грязной азартной игрой.
— Да чёрт их знает, — признаётся Дин. — Может, дело в полётах, и люди цепляются за несбыточную мечту. А может, у всего человечества глубокий скрытый кинк на перья, о котором не принято говорить. Как знать.
Он намеренно избегает слов «мастурбация на крылатые фантазии», потому что иначе его тут же заставят всё показать.
— Или просто все считают, что тебе пойдут гигантские мощные крылья, — Дин жмёт плечами, что, впрочем, под капотом совершенно бессмысленно.
— Они проявляют подобный интерес и к тебе, — говорит Кастиэль.
От удивления Дин замирает с ключом в руке:
— Про меня есть фик, где я крылатый?
— Да.
Хм, а ведь это… круто. Если, конечно, это не дурацкие крылышки херувима, а жуткие здоровенные чёрные крылья. Чёрные, да. Он будет выглядеть офигенно, без вариантов.
— Хех, круто.
Молчание Кастиэля кажется утвердительным, и непонятно почему Дину это приятно.
Он уворачивается подальше от капающего масла.
— Так какие же на самом деле твои крылья, Кас?
Наступает странная тишина. Дин косится в сторону, но чёрта с два по одним ботинкам разберёшь, о чём тот задумался.
— Что, тебе нельзя мне рассказать? — спрашивает Дин, и ладно, так и быть, ему немного страшно услышать в ответ «да».
— Сложно отыскать слова, — голос Кастиэля звучит так, будто он ещё дальше от земли, чем прежде. — Нет ни одного, чтобы верно передать их природу.
— Да ладно тебе, соберись, ты же околачивался тут миллион лет, найдёшь пару словечек.
Следует длинная пауза, такая длинная, что Дин уже думает – может, Кас и не собирается отвечать.
— Лёд, — наконец говорит ангел медленно и глухо. — Лёд, молнии, гром и хаос.
Говорит неуверенно, точно хотел бы найти лучшие слова, но Дин ошеломлён и теми, что он выбрал.
Он вдруг понимает, что уже какое-то время неподвижно таращится на руки.
— Вау… охренеть, — говорит Дин.
И тишина становится… теплее, словно Кас польщён.
Дин не понимает, как он это узнал, ведь он по-прежнему пялится на собственные руки и тёмное, грязноватое днище Импалы.
И внезапно мозг настойчиво требует сменить тему. Затормозить подальше от того, о чём он собирался думать или спрашивать, и срочно заняться чем-то другим.
— Так, а… ты нашёл историю, о которой я говорил? Ну, где Сэм превращается в дракона?
— Нашёл, хотя подозреваю, Сэм не хотел, чтобы я её читал. Он пытался её спрятать.
Дин фыркает, смех щекочет ему руки. Похоже, Сэм отыскал свой метод уберечь ангела от травмирующих вещей. Или ему просто стыдно своего потешного драконьего облика.
— Куда он её запихнул? — любопытствует Дин.
— В папку, куда ты велел ему складывать дес-фики и секс без согласия, — отвечает Кастиэль.
Дин бьётся рукой о железку, сдерживает проклятие и стискивает ладонь в кулак. А потом выбирается из-под машины и распрямляется.
— Ты не должен был узнать о них! — упрекает он.
Кастиэль кратко взглядывает в сторону, потом снова на Дина, и Дину кажется, тот вот-вот высмеет его: можно подумать, Дин способен от него что-то скрыть.
— Я значительно старше тебя, Дин, наблюдаю за людьми очень долгое время и я был в аду. Я понимаю больше, чем ты думаешь.
— И всё равно. Я по-хорошему старался… — Дин неловко взмахивает руками, словно отталкивая что-то, — там же чернуха натуральная.
Кастиэль чуть кивает в согласии.
