— Я ценю твою попытку оградить меня, — негромко говорит он, и в тоне слышится мягкость и удивление. Как будто он столкнулся с чем-то совершенно новым.
Как будто Кастиэль никогда не считал себя кем-то, кого стоит защищать.
С Дином что-то происходит.
— Ты ведь не читал их, нет?
Кастиэль очень медленно качает головой, и Дин испытывает неясное облегчение.
— Нет, серьёзно – то, что ты знаешь, где они лежат, ещё не значит, что тебе можно их читать, ты меня понял?
Кастиэль издаёт звук, так сильно похожий на вздох, что сложно и назвать это как-то иначе, а потом…
Определённо, ангел таки научился закатывать глаза.
— Вот только не говори мне, что ты сейчас закатил глаза.
Выразительный взгляд подтверждает – именно это Кас и сделал.
— О боги, я дурно на тебя влияю, — стонет Дин.
— Ты точно на меня влияешь, — серьёзно отзывается Кастиэль.
И в знак протеста Дин чертит длинную масляную полосу на ангельском носу.
~~~
Четырьмя часами позже, почти чистые, не считая пары упрямых пятен масла, которые уже никогда не сойдут, они оседают в гостиничном номере: Дин – растянувшись на кровати с одной из Сэмовых книжек, а Кастиэль – в кресле, всем своим видом выражая мысль, что чтение, пусть и чудн’ое, но бесполезное времяпрепровождение.
Дина так и тянет спросить, чем занят необъятный ангельский мозг, но тут в его собственном возникает вопрос, тревожащий с самого утра.
— По-твоему, Сэм в норме?
Кастиэль поднимает лицо; крошечная морщинка на переносице становится его единственной реакцией. Похоже, он счёл это сложным вопросом, и отвечает не сразу.
— По-моему, он взволнован, — наконец говорит Кастиэль.
— Ага, я говорил с ним утром, перед тем, как он ушёл в библиотеку. Он заявил, что бросил искать «признания в сети» и прочую фигню. Ведь он, очевидно, «ничего не добьётся». Мол, тогда лучше и не знать. Ещё говорил, что это его фанская кара, и он примет её, и не станет проваливаться в бездну отчаянья… Бла-бла-бла.
Кастиэль на другом конце комнаты принимает свой излюбленный, ничего не выражающий вид.
Дин кивает:
— Знаю-знаю, я и сам не купился. Как по мне, так он нашёл какую-то жуть, и теперь боится ещё раз нарваться.
— Возможно, нам не стоило показывать ему под-жанр рассказов про него и Люцифера, — осторожно говорит Кастиэль.
Да уж, Сэм и правда был зол, зол в духе «меня раздражает и огорчает такой ход событий», только в более плаксивой и более сэмовской манере.
Но это – это куда страшней.
— Думаю, там что похуже.
Кастиэль хмурится:
— Что-то, о чём нам стоит волноваться?
Дин жмёт плечами:
— Наверно. Может, там всё настолько плохо, что он не хочет и вспоминать. Может, кто-то написал про него кроссовер с Сумерками.
Кастиэль открывает рот – и Дин тычет пальцем в его сторону:
— Нет, серьёзно, поверь на слово… Я даже и объяснять не хочу. И не гугли, чувак, я знаю, я проверял.
Дин уже думает, не пробраться ли ему в соседний номер и не проверить ли историю Сэма, но тут раздаётся тихий стук в дверь.
Обычно Дин куда настороженней относится к странным стукам в дверь отеля, но этот стук звучит как-то хлюпко и примирительно.
— Дин, — тихо зовёт Сэм из-за двери.
Дин хмурится и, поднявшись, идёт открывать.
На улице льёт дождь.
Как из ведра.
Сэм мокнет в дверях гигантским замызганным существом, и Дин не уверен, что хоть однажды видел брата более жалким.
— Я тут подумал, можно, я останусь, — с тихой надеждой просит Сэм.
— Больше не хочешь жить отдельно? — любопытствует Дин – ведь как же, ещё вчера Сэм просто искрил решимостью сбежать от них куда подальше. Одно то, как он вылетел за дверь, ясно говорило: «Никогда не вернусь, даже не умоляйте».
— Нет, — просто говорит Сэм, и поскольку Дин не возражает и не перекрывает путь, проходит в номер, оставляя на ковре грязные мокрые следы, и бросает промокшую сумку на кровать.
Кастиэль никак не реагирует на то, что его с головы до ног обрызгали дождевыми каплями.
— Что-то случилось прошлой ночью? — допытывается Дин – Сэм не выглядел так странно с тех пор, как стал сбегать по ночам потрахаться со злобным демоном.
Загнанное выражение на лице Сэма подтверждает: «да, случилось». Но когда Дин вопросительно поднимает бровь, Сэм строит физиономию «не хочу говорить об этом», и да, определённо, это «я травмирован», а не «я сделал ужасную вещь и очень виноват».
Дин размышляет, не подколоть ли Сэма, но приходит к выводу, что не добьётся ничего, кроме раздражённой, кипящей злобой тишины.
Ну-у, оно того почти стоит.
Но Кастиэль замер с таким видом, словно только и ждёт задания, и Дин прикидывает: послать ангела за пиццей – это злоупотребление привилегиями?
~~~
Дин и Кастиэль уходят за пиццей, и Сэм остаётся один.
Он не вытаскивает ноут из сумки и даже близко не подходит к нему.
Утром он было подумал, уж не одержим ли ноутбук, и всерьёз собрался окропить его святой водой. Но это просто глупо: компьютер не может быть одержим – электрический ток зажарит любого демона или духа прежде, чем тот успеет что-то предпринять.
К тому же, Кастиэль возился с ним после…
после всего этого…
после того, как до ноута добрался Люцифер.
