В этом совершенно пустом ресторане (наверное, только что открывшемся, ведь мы подъехали к нему, когда часы показывали чуть более полудня) за неторопливой беседой я узнал от своей новой знакомой подробности жизни ее земляков здесь, в Снежном, в годы независимости Украины, о событиях на Майдане в Киеве в 2014 году, очевидицей которых она тоже была, и о боях донецких добровольцев за Саур-Могилу. Потом Наташа, сперва не очень охотно, рассказала и о себе, о своей жизни, о своей дочери, также пережившей все это и после окончания Донецкого музыкального училища уехавшей в Санкт-Петербург, успешно окончившей там консерваторию, но затем отказавшейся от артистической карьеры. Рассказала Наташа и о своем недавно умершем отце, некогда ответственном работнике Министерства газовой промышленности СССР, проработавшем много лет на Крайнем Севере, в Якутске, где она и выросла. Ее семья вернулась на Украину, лишь когда Советский Союз прекратил свое существование, а Украина получила независимость. С Украиной, как оказалось, было много связано в жизни ее отца, а еще больше – в жизни ее деда. В Артемовске в 1941 году фашисты уничтожили двух маленьких сыновей и первую жену деда, еврейку по национальности, пока сам он находился на войне. Их, как и еще три тысячи местных евреев, немцы живьем замуровали в алебастрово-гипсовой пещере. Вернувшись с фронта, дед Василий снова женился, и у него родился сын Михаил – отец Натальи. И когда Михаил Васильевич Курянский решил перебраться с Севера на Украину, в городке Снежно́е (вот ведь совпадение: Север – Снежное!) ему предложили возглавить швейную фабрику под названием «Снежинка» (ну не удивительно ли?!). И он превратил это предприятие в прибыльное, поставлявшее свою продукцию даже во Францию. Но в 2014 году в Киеве произошел госпереворот, в Донбассе началась война и на самопровозглашенную ДНР были наложены Европой санкции… Фабрика, правда, продолжает функционировать – Наталья после смерти отца приняла руководство ею на себя, но пока, как и на многих других предприятиях ДНР и ЛНР, о развитии бизнеса говорить трудно.
А еще Наталья – член Общественной палаты ДНР. Помогает старенькой матери, проживающей в отдаленном от города фабричном поселке, возникшем когда-то, как и сама швейная фабрика, на месте закрытой шахты, в окружении невероятно красивой, по словам Натальи, природы. «Фильмы бы там снимать!» – подумал я, представив себе и живописную лесную дорогу к поселку, и фабричные постройки, и домики вокруг. «Но сейчас там часто не бывает света, – с грустью произносит Наташа, – в соседних домах расквартированы военные и, как и повсюду в ДНР, напряженно с водой». И вот по просьбе журналиста Чаленко Наталья согласилась встретиться с московским адвокатом и провести для него экскурсию.
Наталья вспомнила вдруг увиденный ею где-то старый советский плакат времен Гражданской войны, на котором было написано: «Донбасс – сердце России». А ниже для наглядности художник изобразил карту юга страны и в том месте, где располагался Донбасс, – большое сердце с исходящими от него в разные стороны кровеносными сосудами. И я подумал, что было бы неплохо сейчас, когда против нас на Западе ведется информационная война, а в самой России находятся люди, которые заявляют, что не понимают, за что и почему мы воюем в Донбассе, этому плакату 1921 года дать вторую жизнь – размещать его на билбордах вдоль трасс и на улицах городов, публиковать на обложках журналов, показывать по телевидению. А можно и сделать что-то новое, но с непременным слоганом: «Донбасс – сердце России».
До Макеевки, а это фактически окраина Донецка, мы добрались глубоким вечером, а всему причиной ледяной дождь и гололедица. Там по просьбе Павла сделали короткую остановку и приехали в центр Донецка уже около десяти. Здесь некоторое время мы кружились в темноте в поисках дома № 100, расположенного на улице 50-летия СССР (какие названия!), и когда наконец его нашли, с облегчением поняли, что наше сегодняшнее путешествие благополучно завершилось. У дома, который оказался очень длинной «элитной» многоэтажкой с подземным гаражом, меня встречал мой старый знакомый – нацбол, а с недавних пор военкор проекта WarGonzo Дмитрий Селезнев. Он снимал в этом доме у родственников какого-то сбежавшего богатого хохла большую трехкомнатную квартиру с двумя санузлами, в которых, впрочем, сейчас почти никогда не было воды, и любезно согласился предоставить мне на неделю одну из комнат. Время между тем, пока я устраивался на новом месте, уже перевалило за полночь, и третий день моей поездки в Донбасс закончился.