– Ждуны тоже есть, – ответил он, грустно улыбнувшись. – Но их все же немного. Так, по крайней мере, у нас говорят. В среднем процентов десять, как и везде. Но лично я думаю, что, может, и все двадцать. Ждут, что украинская власть вернется. Хорошие дороги – замечательно, но, помимо них, русские принесли сюда свои законы и строгий налоговый контроль. А это не всем нравится – привыкли к украинскому бардаку и коррупции.
– Нечто подобное мне рассказывал мой товарищ, решивший построить себе дом в Крыму, – сказал я.
– Да, – кивнул Стас. – Что есть, то есть. Но хуже всего, когда взрослые воздействуют на детей. И в первую очередь под предлогом изучения украинского языка. В одной школе, например, число желающих его изучать – пять процентов, в другой тоже, и в третьей та же картина, а потом вдруг где-то – сорок! И еще, и еще.
– Ты думаешь, что это происки учителей? – спросил я с иронией. – Ну, тогда это дело спецслужб.
– Нет, но ведь дети слушаются родителей: что те им скажут, то они и делают.
– Ну, тогда это дело и спецслужб, и властей, и педагогов.
– А зачем он вообще нужен, этот украинский язык? – начал вдруг возмущаться Стас. Видимо, вопрос продолжения изучения в школах Бердянска украинского языка его сильно волновал.
– Пока существует Украина, он нам нужен, – вмешался в разговор военкор Селезнев.
– А потом, со временем, – продолжил я, – когда люди поймут, что украинская мова не требуется им ни для поступления в вуз, как сейчас, ни для трудоустройства на работу, ни для карьерного роста, то и откажутся от ее изучения. Ну разве что оставив в виде факультатива, чтобы петь украинские песни и читать стихи Тараса Шевченко в подлиннике. Лимонов, например, хорошо говорил на мове и читал. И никогда не жалел, что учил ее в харьковской школе… А сейчас ведь люди еще помнят законы Незалежной. И опасаются, что все может вернуться назад. Вместе с СБУ. Ну чего там? По-честному…
– А кто-то, сам говоришь, ждет этого, – напомнил Стасу Дмитрий.
Тот пропустил замечание Дмитрия мимо ушей и, сохраняя несколько секунд на лице своем глубокую задумчивость, твердо произнес:
– Ничто не вернется.
Потом, пока мы ездили по Бердянску в поисках дома моего деда, а затем неспешно ходили по его центральным бульварам и улицам, Стас Смаковский еще много чего интересного рассказывал нам и о городе, и о его жителях, и о том, как этот приморский курортный город всесоюзного значения жил все последние годы под властью русофобской Незалежной и как он живет теперь.
Сам же Станислав Юрьевич Смаковский, несмотря на свой серьезный вид (вероятно, Саша Чаленко представил меня ему тоже как очень серьезного человека, и он старался этому соответствовать), на деле был вполне симпатичным молодым человеком, родившимся в один день и месяц с моей дочерью, но тремя годами позже ее. И, глядя на то, как он упорно старается «гнать серьезку» в общении с нами, мне в итоге пришлось открыть ему «страшную» тайну, а именно то, что на самом деле я сибарит, гурман, музыкант, поэт, фотограф, путешественник и автор нескольких веселых книг. И дальше наше общение приняло совсем иной, более доверительный и непринужденный характер. Итак, Стас родился в 1982 году в Казахской ССР. Поэтому свидомые журналисты и бывшие украинские телевизионные чиновники, сбежавшие из Бердянска на Запад и клацающие сейчас зубами без доходов и нормальной работы, могут заткнуться – он не хохол, не укроп, он не ваш и потому никакой он не предатель вашего укрорейха, а нормальный русский человек, родившийся в СССР и сохранивший любовь к своей великой родине, правопреемницей которой является Россия.
А Бердянск я не видел с 70-х. И город с тех пор практически не изменился. Хорошо это или плохо? Для Венеции или Парижа, наверное, хорошо, но вот для Бердянска и таких, как он, городов Малороссии, где и пятьдесят лет назад во многих домах не было канализации, как нет ее и теперь, – плохо.
– Только два здания были построены у нас за все годы независимости, – прояснил Стас, пока мы осматривали откуда-то сверху панораму города и порта. Потом еще раз проехали по городским улицам и действительно не увидели ни одного нового, красивого здания, а весь жилой фонд хрущевско-брежневского периода, дороги и тротуары вызывали лишь уныние.
Тем не менее от войны Бердянск не пострадал. Вэсэушники, как рассказал Стас, спешно покинули город, как только стало известно о приближении со стороны Мариуполя Российских войск. Хотя позже они и пытались обстреливать ракетами Бердянский порт, и осколки этих ракет, сбитых российской ПВО, сыпались во дворы и на крыши жилых домов.
Однако куда больший ущерб был причинен Бердянску не хохлами, а недавней стихией – обычно спокойное, мелкое Азовское море в конце ноября 2023 года вышло из берегов, повырывало из земли столетние деревья, снесло торговые палатки, пляжные кафе и затопило прибрежную часть города. После всего этого, да еще зимой, город стал выглядеть невзрачным, серым и совсем не похожим на южный город-курорт, каким он был в советские времена.