Усталость взяла свое, и Лейла уснула. Ее напряженное лицо стало снова лицом обычной девушки, очень красивой, но такой земной. Ее кулачки разжались, и стало заметно, какие у нее тонкие изящные пальцы. Ее черные волосы густой волной покоились на подушке, а длинные ресницы чуть подрагивали. Изгибы ее стройного тела выдавали в ней взрослую женщину, а не маленькую девочку, которой она была еще так недавно. Мягкая тень скользнула к ее кровати и сложилась в женский силуэт, почти прозрачный и невесомый. Призрак протянул свою руку ко лбу девушки, словно дотрагиваясь до него. Девушка чуть нахмурилась, призрачная рука тут же отдернулась, и силуэт растворился в воздухе.
Лейла сладко спала, не подозревая, что это ее последняя ночь в этом доме. Ей исполнилось восемнадцать лет.
Как только Лейла проснулась, она отправилась искать тетушку. Девушка не хотела упускать ни одного мгновения с ней: возможно, через несколько недель им придется расстаться навсегда. Сможет ли тетушка приезжать к ней в далекий Саранд? Позволит ли будущий муж такие визиты? Она старалась об этом не думать.
Тетушка оказалась в своей спальне. Она перебирала свои наряды и откладывала некоторые в сторону.
— У меня еще осталось кое-что красивое с прежних времен. Я хочу нарядить тебя перед приходом мастериц, которые будут делать твой портрет.
Лейла бросилась к ней в объятия.
— Я так не хочу уезжать! Сколько еще у меня времени, чтобы провести его с тобой?
— Шесть или семь недель по крайней мере. Каравану нужно время, чтобы добраться до Саранда, и чтобы вернуться. А ведь купцам еще нужно продать там свой товар.
Лейла бросила взгляд на свою руку и заметила тонкое кольцо. Тетушка не увидела его, но ей все равно стало неловко.
— Тетя…
— Что, дитя мое?
— В той маленькой шкатулке, которая досталась тебе от отца, что там?
Лицо женщины расплылось в улыбке.
— Твой отец, Амин, был моим единственным братом. Я всегда поддерживала его, даже когда вся семья отвернулась от него. Я храню несколько его вещей и подарков в память о нем. Поди принеси шкатулку!
Лейла легко вскочила с низкого дивана и побежала к кровати тетки, где стояла шкатулка. Тетка открыла ее, и лицо старушки словно озарилось.
— Гребень, который он подарил мне, когда мне исполнилось тридцать, а ему было только двенадцать. Тогда семья уже не надеялась выдать меня замуж, и мне не делали подарков. Я выбрала путь мастерицы, и от семьи пришлось отказаться. Брат поддерживал меня в этом, хотя наш отец был против… Стать мастерицей, отказаться от мужа, детей… Родители этого не понимали. А твой папа понял сразу.
Тетка вздохнула, словно предавшись каким-то воспоминаниям, и Лейла поняла, что за этим решением стоит какая-то давняя история.
— А вот шелковые шнурки, он был совсем маленьким, но очень любил играть со мной. Однажды он попытался вплести их в мои волосы, я их еле выпутала!
Тетка засмеялась, а Лейла живо представила себе, как маленький Амин сидит около своей старшей сестры и, потихоньку пыхтя, пристраивает шнурки в ее пышную прическу.
— А это его любимая книга. Он всегда читал ее, он любил стихи, и сам их тоже писал. Я постоянно перечитываю этот сборник после его смерти.
Лейла замерла от удивления. Перечитывает? Но ведь книга ненастоящая. Она всего лишь хранилище для маленькой коробочки, в которой лежало кольцо.
Тетка продолжала вынимать немногочисленные сокровища — под книгой лежал лист с поэмой отца. И все. Никакого ключа не было. Но Лейла совершенно точно помнила, что она его туда положила! И тут она похолодела — тетка собралась открыть книгу. И каково же было ее удивление, когда она ее открыла, и книга оказалась… обычной книгой. Никаких вырезанных страниц. Никакой коробки внутри. Может, ей это все приснилось? Но вот же кольцо, блестит на ее пальце.
— Тетя, я нашла вчера кольцо…
— Кольцо? Покажи!
Тетушка взяла ее руку и внимательно разглядела скромное украшение.
— Не помню, чтобы у меня такое было… Может, кто-то из мастериц потерял. А может, лежит с давних времен, когда у меня было так много вещей, что все и не упомнишь… Ты хочешь оставить его себе?
— Да, тетушка. На память о тебе. Об этом городе. О твоей доброте.
По слезам женщины покатились слезы.
— Лейла, дочка! Возьми и эту шкатулку тоже, — она протянула ей ту самую шкатулку с памятными вещами от отца. — Твой отец хотел бы, чтобы у тебя осталось что-то от него.
— Но как же ты, тетушка?
— У меня остались мои воспоминания. Ими наполнен этот дом, который похож больше на склеп, чем на нормальное жилище. Здесь уже не зазвучит детский смех и музыка, как раньше.
Лейла прижала шкатулку к груди, как вдруг послышался громкий стук. Их нерасторопная служанка медленно направилась в прихожую, чтобы открыть дверь. Это был Алим. Он пришел один.
— Мир вам, тетушка! — слегка поклонился он.
— Мир тебе, Алим! — ответила она. Я думала, ты вернешься с мастерицами, которые вышьют шелком портрет Лейлы.
