Забудь о смущении. Какая разница, знают ли люди, что Даин думает обо мне? Сила печати Джереми проявилась. Он может читать мысли, он интинсик. Знаток предопределенности. Его сила – это смертный приговор.
Ридок споткнулся о мой левый ботинок – и его тут же отодвинули в сторону. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять, чья мускулистая рука касалась моего плеча. Аромат мяты каким-то образом успокаивал сердцебиение.
Джереми обнажил свой меч.
– Заставьте это прекратиться! Неужели никто из вас не видит? Мысли не заканчиваются!
Его паника была настолько материальна, что у меня сжалось горло.
– Сделай что-нибудь, – умоляюще прошептала я Ксейдену, подняв на него глаза.
Его непоколебимое, смертоносное внимание было приковано к Джереми, но все тело напряглось от моей мольбы, словно готовое к удару.
– Начни мысленно декламировать всю ту книжную хрень, которую ты выучила.
– Что? – прошипела я.
– Если тебе дороги твои секреты, очисти разум. Сейчас же, – приказал Ксейден. Ох. Вот дерьмо.
Ничего не приходило на ум, а мы явно были сейчас в непосредственной опасности. Эм…
– И ты! – Джереми повернулся, его взгляд устремился на Гаррика. – Будь оно все проклято. Он узнает о…
Тени плеснулись вокруг сапог Джереми и в мгновение ока взлетели вверх по ногам, обвились вокруг груди и затянули рот черными полосами.
Я будто камень сглотнула, который взялся откуда ни возьмись и закупорил горло.
Сквозь толпу уже проталкивался профессор крупного телосложения, копна его белых волос подпрыгивала при каждом шаге.
– Он мысли читает! – закричал кто-то, и кажется, это все, что было нужно.
Профессор ухватил голову Джереми обеими руками, и громкий треск эхом отразился от стен безмолвного двора. Теперь уже безмолвного. Тени Ксейдена исчезли, и Джереми упал на землю с головой, свернутой под неестественным, чудовищным углом. Его шея была сломана.
Профессор наклонился и с удивительной силой поднял тело, чтобы отнести его в ротонду.
Ксейден резко выдохнул рядом со мной, а потом, как ни в чем не бывало, ушел вместе с Гарриком в сторону учебного корпуса.
– А может, мне все-таки не нужна сила печати, – пробормотал Ридок.
– Эта смерть милосердна по сравнению с тем, что случится, если печать не проявится, – проговорил Даин, и, клянусь, я тут же начала чувствовать, как метка горит у меня на спине, хотя мои драконы еще даже не начали действовать.
– Кстати, – сказал Сойер, – это был профессор Карр.
* * *
«– Всегда проверяй источники, – сказал папа, гладя меня по волосам. Мы вместе сидели за столом в библиотеке. – Помни, сведения из первых рук всегда более точны, но ты должна смотреть глубже, Вайолет. Ты должна понять,
– Но что, если я хочу стать всадником? – спросила я, голос прозвучал так, словно я моложе на несколько лет. – Как Бреннан и мама?»
«
Голос, которому здесь было не место.
«– Ты не такая, как они, Вайолет. Это не твой путь. – Папа одарил меня извиняющейся улыбкой. Той, которая обычно возникала на его лице, когда он сочувствовал, но ничего не мог сделать. Когда мама делала выбор, с которым он был не согласен. – И это к лучшему. Твоя мама так и не поняла, что, хотя всадники стали оружием нашего королевства, именно писцы обладают реальной властью в этом мире».
«
Книжные полки в библиотеке задрожали, и мое сердце замерло.
«
Я открыла глаза, и сон улетучился. Я была не в библиотеке. Я была в своей комнате в квадранте нае…
– Блядь! Она проснулась!
Лунный свет отразился от меча, пронзающего воздух надо мной.
Но выплеск адреналина тут же заглушил боль, а меч отскочил в сторону, не в силах рассечь драконью чешую.
Мои колени врезались в твердый деревянный пол, и я сунула руки под подушку. Вытащила два кинжала, выпуталась из одеяла и вскочила на ноги.
Проклятье, как они смогли отпереть мою дверь?
