Принц Юпанки подошел так осторожно, что и дуновение ветерка в стоячем воздухе храма не дало знать о его приближении.
- У нас все готово, можно начинать...
Я действовал как автомат, бездумно и безошибочно. Сознание четко фиксировало каждое движение, каждый пункт созданного принцем плана. Но суть моей личности, - то, что когда-то называли внутренним "Я", - находилась далеко от гробницы кентавра, окруженной молчащими людьми и неживой тишиной. Кругом сверкали окна Хромотрона; сияние их непрерывно кричало: "Больше ничего вы от Меня не скроете!". Ограничения, оговоренные принцем при воскрешении короля, тут не действовали. И, видимо, учитывая всенародность опыта, принц исключил некоторые ингредиенты и моменты процедуры. Кентавр все-таки не человек. Кроме принца, о том знал только я. Но было неинтересно докладывать, как предписывалось в подобных случаях, ни Консулату, ни кому-то еще. Все было сейчас неинтересно, потому что мысль стремилась в глубины дальние, возможно, даже в память генную, до сей поры недостижимую человеческой науке. А там, в дальней дали, мерцало нечто светлое и манящее.
Столкнувшееся с неодолимым Барьером-100, подвергшееся искушению неведомого Лабиринта, человечество с умноженными иллюзиями, потрясенное серией катастроф природных и собственного производства, неотрывно наблюдало за процессом воскрешения мифического существа из столь любимой им Эллады, страны героев и богов. Герои и боги исчезли, обратившись в статуи и храмы, но воскрешение кентавра давало надежду... Надежду на возвращение века бессмертного поколения героев. А в моем мозге, взятые то ли из возрожденного сознания Вайна-Капака, то ли из оживающей генной памяти кентавра, вихрились представления о мире радости и бессмертия. Не о том, забытом накрепко библейском рае, который следовало заслужить вписанной в запреты земной жизнью, а о бесплатном блаженстве, составленном из смеси понятий древних индейских мифов и образов эллинистического Олимпа.
Поток мыслей остановил Дымок, тихим рычанием давший знать о приближении заключительного пункта в регламенте воскрешения. Вайна-Капак вопросительно взглянул на меня, - как и все, он ничего не заметил, мумия кентавра оставалась в том же исходном положении. Даже мое космическое зрение не среагировало. И я с грустью отметил, что человек не способен творить-менять самого себя в желаемом направлении. А вот с животными, подобно бэконовским атлантам, у него получается. Дымку после происшествия в Урочище Тигров, по просьбе Элиссы, сделали новое зрение. Ей захотелось, чтобы пес-спаситель видел мир не по-собачьи, в черно-белых и серых тонах, а по-человечьи, во всей палитре солнечного спектра. Получилось лучше, чем планировалось, Дымок по качеству зрения превосходит теперь любого звездолетчика. Но потерял добрую часть обоняния. А ведь раньше он мог в темноте по запаху определять форму предметов. Я успел кое-что перенять, и называл ночные запахи круглыми, квадратными, треугольными... Называл себе, скрывая запаховое видение от людей. До Консулата дойдет, не дадут работать! Специалисты по ольфатронике ничем не смогли помочь Дымку, прежняя обонятельная чувствительность не возвратилась.
Видимо, так во всем и у всех живущих, в том числе у людей: получая что-то сверх природной меры, теряешь имевшееся ранее, необходимое...
И если Дымок зарычал, то все идет как надо, и вот-вот Земля получит нового обитателя... Тут еще одна мысль вскипевшей волной колыхнула память и заставила похолодеть: а ведь, кроме людей, через сеть Хромотрона за процессом наблюдают хозяева Лабиринта! Я охватил взглядом пространство вокруг гробницы, отметив поведение каждого присутствующего, пытаясь отыскать наличие кого-то или чего-то постороннего. Король чуть заметно качнул седой головой, давая знать: "Нет, ничего, все в порядке". И я понял, что Вайна-Капак смог наладить, неким сверхъестественным образом, мост связи с оживающим мозгом кентавра. И, похоже, они ведут между собой скрытый от всех диалог! Неужели все ожившие и оживающие мумии способны общаться между собой, игнорируя всякие речевые и языковые барьеры?
Мумия между тем шевельнулась, принц Юпанки предостерегающе поднял руку; в пространстве храма ощутилось прошедшее укольчиками по коже напряжение, словно где-то рядом сгустилось грозовое облако.
Гробница рассыпалась холмиками песка и пыли. Серое тело кентавра дернулось, по нему пробежали едва заметные волны, и, опираясь на человеческие руки и конские ноги, оно медленно поднялось. К нему протянулись руки людей, готовые немедленно подхватить оживший скелет. Но постороннего вмешательства не потребовалось: гибрид коня и человека держался на ногах вполне удовлетворительно. Могут ли оживать игрушки? А разве людьми не играет некто скрытый, могучий? Кто ему преподнес нас в подарок? Кроме Вайны, никто на планете не ответит на последний вопрос. Но и он может не знать. Тайна тайн?
