В Храме Солнца камень Земли надежно сокрыт за облицовкой из окультуренных благородных металлов, за сиянием самоцветов. Здесь архитектор, скульптор, художник, - все за кадром восприятия. У инков талант человека-творца всего лишь выражение мировой, нетленной красоты. Он не самодостаточен, не претендует на абсолютность, как у египтян или греков. Художественные творения инков, - всего лишь претензия на эстетически-идеологическую конкретизацию абстрактной, невыразимой сути мира...
Еще раз противопоставил храмы Афины и Солнца. Греков и инков.
Не просто разные стили в архитектуре, а целиком в искусстве.
Над мумией кентавра нависает исторически реализованный, очеловеченный мир небесного бытия. В этом первостроители храма Афины, пусть не совсем осознанно, были убеждены.
В мире Вайна-Капака значительно сильнее власть абстракций, неизмеримо большее проникновение в суть переплетений земного и небесного. И - текущего отсюда понимания, что она, эта связь, в земной конкретности не может быть выражена. Человек способен передать только ощущение поверхностной, вторичной сути бытия...
Но все-таки, тем не менее, ориентировки на вечность нет ни у тех, ни у других... Откуда ж ей взяться у нас, восстановителей мертвых дорог?
Вайна-Капак будто заглянул в мои мысли.
Медленно повернув голову, он долгую минуту смотрел прямо в глаза; их элиссина синь, перетекая в мой мозг, будила в памяти дни, предшествующие роковой реконструкции в Коско. Память колыхалась словно море в бурю, поднимая из непроницаемых глубин тучи песчинок-воспоминаний... А взгляд короля легко скользил по волнам моей памяти, отбирая для себя лишь отдельные песчинки, словно древний старатель крупинки золота... Перемещает их в себя, одновременно удаляя из хранилищ, или же просто копирует?
- Ты не думал, что кентавры, - всего лишь биоконструкция? Что они, - игрушка, подарок людям от существ другой звезды? Откуда-нибудь с Плеяд?
Вопросы короля как-то не вязались с печалью, льющейся из непроницаемой синевы глаз. А ведь Вайна-Капак, четко вспомнил я, всегда именно так смотрел на меня, Светлану и Элиссу! Всегда с печалью... И никогда так, - на других людей! Опять "почему?"...
Откуда-то из дальних миров донесся отрывок разговора Фрикса со спецпосланником Георгия Первого Цефеем.
- Принцы, короли, кентавры... Кто знает, сколько этих мумий хранится в земле? Дело так продолжится, - вам и жить негде будет. И сейчас-то ищете, куда скрыться от себе подобных. Лабиринт предлагает заповедники. Но ведь и к нам очередь-расписание!
Голос Фрикса звучал в диссонанс с мыслью, выражаемой в слове, - весело и бодро:
- Мы пробьемся, мы на родной земельке. А оценка твоя мокренькая чересчур. Зовешь к себе или просто злорадствуешь?
- Люди суши забыли исконные профессии, - отвечал Цефей, - Охотник, рыболов... Вода - единственное спасение. Разве ты не хочешь к нам?
Логика морского спецпосла страдала нелогичностью.
- Это дело не генетическое, - рассмеялся Фрикс, - не обусловленное. А индивидуально-психическое. Ваш Георгий сектами к себе не пускает, каждого прощупывает. Очередь к вам длинная. Но поверь, скоро она покажется белым листом в сравнении со списком желающих в обещанный рай. А я, - сам не пойду к вам, я зверь сухопутный.
- А в заповеданный рай? Пойдешь?
Я спиной ощутил усмешку в вопросе Цефея. Не заповедный, а заповеданный! Крупно цепляет морской посол.
Фрикс промолчал. Тем временем новая волна памяти подняла на поверхность слова Фрэнсиса Бэкона из его ставшей неизвестной, знаменитой "Новой Атлантиды". Вайна-Капак не ослаблял натяжение мыслепровода, протянутого из мозга в мозг. Слова перетекали легко и комфортно.
"С помощью науки делаем мы некоторые виды животных крупнее, чем положено их природе, или, напротив, превращаем их в карликов, задерживая их рост; делаем их плодовитее, чем свойственно им от природы, или, напротив, бесплодными; а также всячески разнообразим их природный цвет, нрав и строение тела. Нам известны способы случать различные виды, отчего получилось много новых пород, и притом не бесплодных, как принято думать. Из гнили выводим мы различные породы змей, мух и рыб, а из них некоторые преобразуем затем в более высокие виды живых существ, каковы звери и птицы. Они различаются по полу и производят потомство. И это получается у нас не случайно, ибо мы знаем заранее, их каких веществ и соединений какое создание зародится".
"Передача" мысли закончилась, больше из сочинения Бэкона извлечь ничего не удалось. Но и этого для Вайна-Капака оказалось достаточно. Он удовлетворенно улыбнулся и сказал, почти так же тихо, как говорили где-то на краю Вселенной Фрикс с Цефеем:
- Атлантида... Похоже?
- продолжил я за короля. Можно было бы добавить: "Каково начало, таков и конец", имея в виду гибель той Атлантиды. Параллель грозила осуществиться в полной мере. Если и там прах, то есть неорганику, умели переводить в состояние живой органики... Работа не по человеческим плечам? За не своё взялись?
