А кентавр между тем, завершив ритуал поклонения перед потомком кумира прежней жизни, повернул голову к Вайна-Капаку. Старый король тоже его заинтересовал, но несколько меньше, нежели я. Видимо, процент крови Геракла в том оказался совсем незначительным. Он только молча склонил перед ним голову. Но уже и этот факт сам по себе заставил призадуматься в очередной раз над проблемой, - кто же он на самом деле, не совсем признанный принцем король? Дальний потомок Геракла, ставший королем-Инкой, перешедший из одного мифа в другой, дважды рожденный в чужих мирах? На остальных людей, находящихся в алтарном зале храма Афины, кентавр даже не взглянул. Его тайное чутье-обоняние не обнаружило в них аромата привлекательности и достойности.
Но Дымок после акта коленопреклонения перед другом-человеком резко сменил отношение к кентавру и, приблизившись к нему, братски лизнул красным языком опущенную серую руку. Тот в ответ благосклонно погладил пса по голове. Что ж, будем теперь летать в Тигриное урочище втроем. Тогда не то что тигр, мамонт не осмелится подойти.
Экраны Хромотрона безмолвствовали, Консулат переваривал увиденное и услышанное. Прочие люди Земли ожидали резюме президента либо первого консула. Меньший ранг в данной ситуации не мог служить авторитетом.
Воздух внутри храма тем временем настолько сгустился, что стало тяжело дышать. То ли древняя пыль, внесенная внутрь новостройки с посмертным жилищем кентавра, смешалась с наэлектризованной атмосферой, то ли начался групповой невроз. Кентавр, по-видимому, почувствовал это и, склонившись, предложил мне свою спину. Я не стал спорить и взобрался на место седока. Кентавр, ступая медленно и чинно, прошел на свежий воздух. Следом вышли остальные участники эпохального события. Экраны Хромотрона погасли и через секунду загорелись за пределами храма Афины.
Кентавр остановился у вершинного склона холма, откуда открывался вид на оливковые и апельсиновые рощи. В солнечную погоду пейзаж выглядел идиллическим. Но сейчас небо закрыли тяжелые облака, непрерывно меняющие темные очертания. Где же обещанная ясность? Или мы перестали контролировать и погоду?
Кентавр шевелил ноздрями и смотрел на темнеющее небо; люди, завороженные неординарностью происходящего, способны были только молчать.
- О, блуждающий в небесах Толлан! О, потерянный Тамоанчан! Сердце моё видит твои цветные поля, взгляд мой наслаждается твоими нефритовыми дворцами...
Я следом за всеми до боли в глазах пытался рассмотреть в меняющемся рисунке облаков "цветные поля и нефритовые дворцы". Но видел только сгущения туч, готовые пролиться летним дождем. И, опустив голову, с удивлением понял: а ведь все, окружающие сейчас кентавра, с надеждой и верой пытаются увидеть на небе рекламируемые знамения. Какова же сила внушения только что возрожденного существа, если он смог покорить своему воображению столько сильного и трезвого народа! Один лишь Вайна-Капак йоговски отрешенно смотрел на кентавра; ощутив на себе мой взгляд, он на секунду повернул голову и подмигнул левым глазом, как-то по-детски, озорно. Ну прямо режиссер кукольного театра, увидевший в зрительном зале единственного понимающего зрителя! Нет, Инкарри не просто король, что-то в нем кроется еще, не менее значительное! Спина кентавра оказалась чрезвычайно костлявой, сидеть на ней было крайне неудобно, и я решил помягче соскользнуть в траву. Но не успел, - кентавр издал нечленораздельный вопль, народ под нами шумно вздохнул. Я поднял голову и обомлел: за облаками будто включились сотни софитов, излучающих свет разнообразнейших оттенков, пронзивший черноту облаков. Лучи света от невидимых источников сходились и расходились, рождая невероятные композиции. В игре цветов почти отчетливо угадывались голубые реки, зеленые луга, состоящие из цветных полос поля... Вот возник светящийся васильковой голубизной и ромашковой желтизной, сверкающий шпилями, невесомый и невероятно красивый дворец, а рядом с ним! - группа людей и кентавров! Над ними сверкали веером то ли перья волшебной птицы, то ли множество радуг.
Видение проплыло с востока на запад и разом пропало, вернув мрачное предгрозовое небо. Вздох разочарования поднялся с холма и рассеялся в посвежевшем воздухе.
Я все-таки ухитрился спрыгнуть со спины кентавра и подошел к Вайна-Капаку. Кентавр склонил голову, потер ладонями лицо, закрыл глаза и стоя заснул. Слишком уж большую нагрузку пришлось ему испытать тотчас после пробуждения из многотысячелетнего сна. Устал, бедняга. Или правильнее говорить: "коняга"? В воздухе похолодало, сумрак накрыл землю. Тучи на небе совсем почернели, и на головы посыпались мягкие, пушистые белые звездочки. Светлана подставила ладошки, посмотрела, как снежинки тают, осторожно коснулась их языком.
- Ой, а снег соленый! Прямо как слеза!
Ее опыт повторил Фрикс и мрачно заметил:
- Точно. Снег соленый. Как кровь...
- А не тот ли это рай промелькнул, что обещает нам Лабиринт? - спросил Гомер, - Плачет по нам наш рай, плачет мокрым соленым снежком, друзья мои...
- Зимние слезы... С чего бы?
