Итак, кое-что прояснялось - левый квадратик выводит на экран знаковую информацию, правый образную. Видимо, ими можно работать и одновременно, сочетая картинки и письмо. Я попробовала варьировать касания на правую кнопку. "Компьютер" не сразу понял, - по экрану пробежали цветные сполохи, - но быстро адаптировался и выдал одно изображение, развернутое на весь экран. На этот раз там присутствовали люди: краснокожие, облаченные в набедренные повязки, они строили пирамиду! Что-то здесь показалось знакомым, но что - я не смогла определить. Прямо какое-то дежа вю! Повернулась к девочкам, но они уже потеряли интерес к находке. "Ну, доисторический хромотрон, и что?" Понимаю, они рассчитывали на иное, мечтали о "настоящей" работе, надеялись на нее, когда я пригласила их с собой, участвовать в Реконструкции. А тут за что зацепиться и показать себя умненькой героиней? Обрадованная и расстроенная в то же время, не думая, я совершенно иррационально ткнула указательным пальцем левой руки в левый зеленоватый овальчик.
Картина строительства пирамиды, кажущаяся чем-то знакомой, исчезла. По экрану побежали сполохи, а затем высветилась живая, в действии, композиция, которую я не решилась бы показать и себе, будь на то моя воля. Но с волей что-то произошло в момент касания зеленого овальчика - в голове словно задул сквозняк, в висках закололо, на секунду затуманилось зрение. Но если знать все заранее! - кто не помнит, чем кончила свои недолгие годы Кассандра!? Нет, отказываюсь я быть цыганкой-гадалкой.
Как только голова прояснилась, тут же на экране возникло изображение. Но какое изображение! Вначале появился Адраст, расстроенный, с немым вопросом смотрящий прямо в глаза; затем откуда-то возник звук и зазвучал женский голос. Было ясно, что говорящая женщина обращается именно к Адрасту. Голос звучал четко и громко. Поначалу я ужаснулась, но как только до меня дошло, что разговор идет на древнем мертвом кечуа, немного успокоилась. Но тембр, интонации узнаваемы! - мои интонации, мой личный, неповторимый тембр. Да, такое было на самом деле, и теперь, извлеченное из хранилищ мозга, повторяется. Почему дрянная машина выбрала эту ячейку памяти? Не единственная же она в моем мозгу? Ячейку, которая, я надеялась, надежно закрыта и запечатана! В ней хранится момент, в который я круто переменила свою жизнь. И не только свою! Только подумала об этом, экран разделился на две неравные части - вертикальная черта отдала левую треть Гиллу. Гилл стоял в неподвижности и смотрел через преграду-черту на Адраста и невидимую меня, стоящую напротив Адраста. А ниже фигуры Гилла возникло изображение Иллариона и Светланы, тянущих друг к другу руки; но какая то невидимая сила разводила их в стороны, не внимая мольбам и слезам. Я знала, что это за разводящая сила, - это сила моей лжи и предательства. Самого великого предательства моей жизни.
О, как противно слушать себя со стороны! Со стороны и из будущего...
Уходя к Адрасту, я предала Гилла. Предала себя. Обманула Адраста. Развела детей, лишила их ощущения родительского тыла. И никто даже не догадался, что все это было проделано расчетливо, продуманно, выверено до мелочи. Это был мой план, а близкие люди стали в нем статистами. Мини-спектакль, миниреконструкция...
Началось все шесть лет назад. Остро захотелось принять участие в работе, связанной с Пятой Звездной. Я отыскала слабое звено в команде. И нашла способы сблизиться с Адрастом, инженер-пилотом вне земных слабостей, невероятно занятым. Была у него женщина. Ничего себе на вид, и влюбленная в него как собачка. Редкая порода, ценная. Но мужчины почему-то предпочитают не преданных, а обаятельных. Обойти собачку не составило труда. Я смогла его очаровать, подчинить своим капризам. Согласно устоям общества, Адраст не мог соединиться со мной, превратить любовную связь в имеющий перспективы союз. Этнографы в космосе не требовались. Но я уже год как занималась экзосоциологией, а это было как раз то, что надо. Как он обрадовался, когда я "случайно" обмолвилась о своей второй профессии! И добился моего включения в группу сверх штатного расписания. Теперь мы могли быть вместе, и никакой консул не привлек бы его к общественной критике. Адраст думал, что я желала только этого! Но нет, мне хотелось славы Пятой Звездной! Славы, которая улетучилась как дым после исчезновения корабля где-то за орбитой Плутона.
Теперь, на экране Римаковского заколдованного компьютера, я говорю правду, открываю ее Адрасту. А значит, - всем. Но говорю на кечуа, которого тут никто, кроме меня, не знает. Светлана понимает, но самые азы, до нее не дойдет, да и проблемы не детские. Да, я вернулась к Гиллу, к Иллариону... Неужели опять таким же путем, тем же способом?
Саморазоблачение обмана, - вранья! - на экране продолжалось.
Озвучивались мои тогдашние мысли.
