Бесцельность блуждания угнетала все больше. Всех, кроме Светланы, - она выглядела так, будто половину своей маленькой жизни провела в лабиринтах и отлично знала, что прячется в каждом из них. А поскольку путеводной нитью владела она, то и положение держала соответствующее - во главе процессии. А быть лидером, - уж это я понимала лучше других, - значило отвечать за всех и не только вести за собой, но и знать куда вести. Если что, - отвечать придется. Хоть какой-то плюс мы извлечем - Светлана получит хороший урок поведения в экстриме! И тут луч моего браслета, метнувшийся случайно вправо, выхватил в глубине небольшого тупика человеческую фигуру.
- Стоп! - тихо скомандовала я, - Весь свет ко мне.
В свете восьми лучей грот осветился, и мы вошли. Фигура человека, изваянная из темного камня, выглядела значительно менее приятной, чем Виракоча-Ариадна в свете дня, и Светлана на сей раз отказалась от роли примы в команде.
- Кумир! Идол! - решительно заявила Риона, - Причем тут реконструкция?
- Как будто инки не поклонялись идолам, - нерешительно согласилась я и тут же засомневалась, - А впрочем, кто их знает?
И отметила в своем сознании робко мелькнувшую еретическую мысль: "А кому поклоняемся мы? Не идолам ли, только созданным, изваянным из того же камня более искусной рукой? Где они сейчас, Геракл и Афродита? Кто может утверждать, что они слышат и видят нас, что между нами двухсторонняя связь?" И принялась искать в памяти сведения относительно древнеперуанских идолов, загруженные из "кладовых" памяти Гилла.
Кумир, предположительно служивший инкам, стоял со скрещенными на груди руками и смотрел на непрошенных гостей спокойно и даже насмешливо. Неверный свет браслетов высвечивал то лицо, то руки... У ног его лежало несколько полурассыпавшихся серых костей, явно не принадлежащих останкам человека. Так, каменный истукан имел в свое время авторитет, его даже подкармливали. Правда, не человечиной.
- Какого же ты дьявола здесь стоишь, дядя? - резко спросила Зухра, далекая от почитания кого бы то и чего бы то ни было, и неожиданно получила ответ, прозвучавший на языке кечуа:
- Спрашивай! Я отвечу.
Голос, исторгнутый явно из недр статуи, поверг всех нас в секундное оцепенение.
- Он умеет говорить! - обрадовалась Светлана, первая пришедшая в себя, - Тогда скажи, как тебя зовут.
- Римак! - немедленно ответил идол.
Светлана оглянулась, и на всякий случай отступила ближе ко мне.
"Римак... Говорящий идол инков. Итак, Гилл попал в точку. Все-таки инки. Но ведь, если посмотреть назад без пристрастия, то можно заявить, что Гиллу всегда везло. Он добивался, чего хотел, и без особых на то усилий. А уж то, что результаты его труда оценивались Консулатом по хитрой шкале..."
Гилл, как и Шлиман, верит легендам. Но и, как Гомер, может их создавать. Если так пойдет дальше, а по-другому оно и не может пойти, то сам Гилл рано или поздно станет легендой. Может стать... Но каким образом родная наша цивилизация способна вознести на щит величия рядового, пусть даже лучшего из рядовых, реконструктора прошлого?! Никаким! Можно сделать величайшее открытие, вернуть в бытие целый забытый народ, но если открытие не коснется хоть малым перышком крыла Барьера-100, оно не будет замечено. Несколько профессионалов годик повосторгаются, и результаты поисков передадут на попечение Хромотрону с его бездонной памятью. Там найдется место всем гиллам всех времен. Мне ли не знать!
Я изо всех сил собирала мысли в некое единство, определяя предположительно: кто скрывается за именем древнего Римака: или Хромотрон, то есть посредством него пока неизвестный юморист; или же, поскольку браслет не дает связи с мировой сетью, некто прячущийся в лабиринте. Второе пахнет неприятностью. Светлана тем временем приступила к "допросу". "Девочки" единодушно решили не вмешиваться в диалог непонятно с кем.
Хотелось, правда, спросить, почему идол не имеет на своей голове короны или какого-нибудь отличия, положенного по статусу, но я не была уверена, что вопрос будет к месту. Просто вспомнила, что в одноименной с идолом долине инки основали город по имени Римак. Модное было имечко. Затем он станет называться городом Лима, или городом Королей. Город Римак имел герб из трех корон и звезды. Идол Римак не имел никаких знаков. Кроме голоса, верить которому безусловно мог только ребенок или Гилл. Гилл отсутствовал, но ребенок имелся в наличии, и потому разговор явно складывался. Но когда моя девочка успела освоить азы кечуа, языка не просто мертвого, но и ненужного, я не могла понять. Мне пришлось заняться им по настоянию Гилла, и потратить три дня на ускоренный курс. Целых три дня были выброшены на ветер бесполезности.
- Римак, ты давно тут стоишь?
- Времени для меня нет.
- А сколько еще собираешься простоять?
- Воля Виракочи.
