Окинув взглядом пространство, он увидел Иллариона: тот остановился перед западным домом Пача-Кутека, посмотрел на площадь, оглянулся на дом императора и быстрым шагом направился в Зону Реконструкции. Уверенно обойдя группу актеров, занял трон Инки, положил руки на подлокотники, вскинул голову. Лицо его мгновенно преобразилось, повзрослело на несколько лет, глаза смотрели с прищуром, - сейчас это было лицо прямого наследника повелителя народа.
Никто ничего не понимал, - такое поведение сына постановщика Реконструкции могло быть и дополнением к сценарию, и необходимым экспромтом. Сам Гилл не знал, что предпринять - остановить процесс было нельзя, а голос его мог нарушить едва установившееся равновесие между настоящим и прошлым. Он почувствовал на плече ладонь Гектора и только прерывисто вздохнул от бессилия.
Где теперь проявится король, если место на троне занято? По замыслу, - там место призрака Хромотрона, готового, при появлении короля, мгновенно раствориться.
Ведь не могут они, - король и Илларион, - наложиться друг на друга, совместившись в одной точке! Интересно, что инки-фантомы видели Иллариона, но считали его поведение совершенно нормальным. Неужели они признали в нем принца, Инку королевской крови? Времена продолжали совмещаться, уже трудно было отделить воссозданное от естественного.
Представление развивалось, минуты шли, народ на площади уже начал волноваться - подданные Инков тоже ожидали своего монарха. Преображение случилось в мгновение, оставшееся незамеченным не только для дирижеров и наблюдателей Реконструкции, но и для всевидящего Хромотрона. Сидящий на троне Илларион медленно встал и поднял руку, в которой оказалось копье. Глаза его горели светом возмущения, лицо исказила гримаса недовольства. Люди на площади опустились на колени, Илларион резким движением руки бросил копье, оно со свистом пролетело десятки метров и вонзилось в бок "Стрекозы" вице-консула. В этот момент, пока копье летело к цели, Гилл увидел то, чего не должно было быть: голову Иллариона окружала не лента-имитация головного убора, а подлинная плетеная тесьма, обернутая несколько раз, со свисающей на лоб кроваво-красной бахромой. С плеч ниспадала цветная накидка, оставляя свободными руки. И - надменно-гордая посадка головы!
Гилл повернул голову и увидел искаженное лицо Фрикса. И понял, - до того тоже дошло!
Он дал мысленную команду остановить процесс и продублировал ее через сенсоры преобразователя, натолкнувшись на встречный, непонимающий взгляд. То не был взгляд Иллариона! Перед троном стоял совсем другой юноша!
Команда прошла и сработала. Голограмма, только что накрывавшая половину Коско, пропала, открыв вековые руины и замшелые камни под ногами. Праздник инков вернулся на свое место в истории, забрав с собой одного из актеров труппы, - случайного, самозваного статиста, - а на его месте оставив своего полпреда. Гиллу теперь было с кем говорить, не ограничивая беседу минутами. Реконструкция более чем состоялась.
Неожиданно быстрый и проницательный Кадм, балетно-скользящим шагом, в несколько мгновений, оказался рядом с Гиллом. Тот через браслет пытался связаться с Элиссой, но не получалось. Терминал супернадежного Хромотрона не выдержал энергетической атаки древней империи. Замолчали все датчики, отказали все носители информации. Не работало то, без чего человек не мыслил ежесекундного бытия. Понятие "свобода" потеряло смысл. Организаторы Реконструкции не представляли, что делать дальше.
- Гилл, продолжайте работу! - настойчиво, но без начальственной интонации, произнес Кадм, - Разбираться с последствиями будем позже...
Инка смотрелся колоритно.
Да, только издали его можно было спутать с Илларионом. Выше на голову, с развитыми мышцами, истинно королевской осанкой. На растянутых мочках ушей, - тяжелые золотые серьги, изображающие пуму в броске; бахрома от пересекающей лоб ленты спускается желто-алыми кисточками от виска до виска. Из-под накидки, отдаленно напоминающей ту, которую накинул на плечи перед Реконструкцией Илларион, проглядывает набедренная повязка из белой шерстяной ткани. На ногах - расшитая цветными нитями мягкая шерстяная обувь, которую можно назвать сапожками-тапочками.
Он прошел на середину площади и огляделся. Сразу стало ясно: вид лишенного голографических ухищрений Коско ему не понравился. Взгляд Инки остановился на "Стрекозе" вице-консула. Гилл понял: он смотрит на свое копье, так удачно пронзившее туловище страшного чудовища. А копье и само по себе было достойно внимания - к древку тонкими золотыми кольцами крепилась лента, сплетенная из цветных перьев. Копье, которое могло принадлежать только истинному Инке.
Пока Инка изучал перемены в облике своей столицы, Кадм прикоснулся к руке Гилла и тихонько спросил:
- Вижу, вы сами не ожидали такого исхода? Объясните мне, прошу, только на простом языке...
