Четвертое поколение полностью

"Нам не хватает Гесиода! Своего собственного, современного Гесиода. Ведь мы так любим, когда нас хвалят... Почему-то считается, что герои Эллады были альтруистами, что они тратили жизнь на борьбу за счастье всех других, не за свое личное. И почему-то считается, что и мы такие же, какими были они. Мы, живущие в довольстве и комфорте, не помнящие даже, что такое настоящий риск. Мы, боящиеся потерять минуту своей драгоценной жизни, желающие продлить ее за Барьер и далее, насколько глаз видит. Герои..."

   Гилл стоял на носу яхты, не замечая, что встречные брызги промочили одежду, что соленая вода стекает в ботинки... А черно-голубая равнина впереди начинала волноваться, меняя рельеф, выращивая в себе холмы и горы, ущелья и каньоны...

"Совсем недавно Элисса показала,

как

она бесстрашна перед

голодным

тигром... Но это бесстрашие от незнания, от непонимания того, что смерть встала рядом и подняла свою карающую десницу. Если бы она это поняла, хоть на мгновение допустила бы в себя эту мысль

,

- что бы тогда было? Он бы тогда не успел ей помочь, все решали именно мгновения, вырванные ею самой

и Дымком

. Героизм слепого...

С

лепых..."

   "Аретуза" шла ровно и мягко. Корабли истинного поколения героев были из дерева, они ничего не гарантировали. "Аретуза" - не простая яхта, она живая и разумная. Она - дельфин, увеличенный в размерах, обученный мореходному делу, вооруженный приборами. Такие корабли не строятся, а выращиваются из генетически преобразованных зародышей. Механическое копирование природы ушло в забытое прошлое, оно от нас дальше, чем приблизившиеся времена Инков. Легко не бояться в безопасности.

   Гилл обернулся. Элисса стояла на корме, спиной к нему. Она все эти дни стоит спиной к нему, даже если смотрит в лицо. Она ускользает от взгляда, она не может смотреть ему в душу. Она считает его виновным в исчезновении Иллариона.

   - Аретуза, будь добра, покажи мне акваторию!

   Он прошел в рубку и остановился перед экраном, не имеющим прямой связи с Хромотроном. Это приятно - быть отделенным от всевидящих глаз мирового голографического монстра. Как, почему, обладая непревосходимой интеллектуальной мощью, Хромотрон не успел остановить процесс Реконструкции вовремя? Потому, что он, Гилл, не хотел этого? Слишком мало дней прошло, чтобы найти правильный ответ.

   Треть мягкого стекла рубки заняло объемное изображение подводного пространства. Редко приходится его наблюдать, профессия слишком сухопутная. Мир чарующих цветов и бесконечных оттенков-полутонов, неэвклидовый многомерный мир, он завораживает.

   Встречным курсом, на глубине около километра, шла вереница грузопассажирских "китов", обычный транспортный караван. "Аретуза" уже вела переговоры с "вожаком" каравана, пятисотметровой длины "китом", идущим во главе... Беседа дублировалась по громкой связи, но Гилл не прислушивался. Не хотелось говорить ни с кем, - ни с "китами", ни с людьми внутри них... Повинуясь его желанию, "Аретуза" увела сектор обзора в сторону, изменила масштаб и контрастность изображения. Он сейчас видел так же, как дельфин, он был самим дельфином Аретузой. И чувствовал, понимал всю мощь мозга живой яхты, ее невероятные для человека возможности... Можно было поговорить и с настоящими дельфинами, как это делала яхта, когда люди не возражали. Но Гилл знал, что не поймет и половины из того, что они ощущают и осознают. Не тот диапазон, не та глубина.

   - Аретуза! Как Элисса?

   В это "Как?" Гилл вложил чувством весь спектр вопросов, относящихся и к ее психофизическому состоянию, и к ее сегодняшнему отношению к жизни, к миру людей.

   "Аретуза" ответила так же кратко, но более емко:

   - Нормально. Отклонения в допустимых пределах.

"Вот так! В пределах допустимых... Сколько раз мы ошибались с этими самыми пределами..."

   - В зоне моей видимости остров, которого в данной точке не должно быть, - доложила "Аретуза".