Город тоже вернулся к обычной жизни – торговцы возле порта снова наперебой расхваливали свои товары, в гончарных мастерских и кузнях занялись привычными делами. Дети со счастливыми криками пробегали мимо, играя в победу викингов над Центином, а женщины провожали мою маму долгими и порой завистливыми взглядами.
Она казалась прекрасной райской птичкой, случайно занесенной суровыми ветрами в эти северные края.
Но за ней приглядывали, не без этого. Маму по приказу Рейна сопровождали два викинга, да и остальные из дружины не сводили с нее глаз.
Но постепенно она начала отставать – до тех пор, пока не поравнялась со мной. Явно собиралась поговорить, но первой это сделала все-таки я.
– Зачем ты здесь? – негромко спросила у нее.
– Прибыла с дарами, чтобы загладить нелепое недоразумение, возникшее между Центином и Хъедвигом, – с легкостью отозвалась она. – А заодно уговорить тебя вернуться домой.
Я усмехнулась. Затем спросила, не скрывая ехидства в голосе:
– А домой – это куда? В Изиль? Или же прямиком во дворец к королю Ийседору?
– Во дворец к своему отцу Ийседору Гервальду, – как ни в чем не бывало поправила меня мама.
– Мне кажется, ты забыла: моего отца и твоего мужа зовут Двейн Райс. Но мы с ним давным-давно мертвы. Умерли от чумы еще в Калинках. Разве ты этого не помнишь?
Аннарита с недовольным видом качнула головой – словно отгоняла мои слова, как назойливых мух, которым нечего делать на приготовленном ею «угощении».
– Аньез, ты еще слишком молода, но все же запомни мои слова… Только женщина может знать, кто на самом деле отец ее ребенка!
Не выдержав, я снова усмехнулась.
– Но ты-то этого не знаешь, мама! Или же хочешь сказать, что ты – не женщина?
Ну что же, мне все-таки удалось вывести ее из равновесия. Мамина броня дала трещину, правда, всего на пару секунд. Аннарита моментально взяла себя в руки.
– Твой отец – Ийседор Гервальд, – твердо произнесла она. – И я готова поклясться Трехликим, что это именно он! Да, долгое время мне приходилось скрывать этот факт от всех, чтобы уберечь тебя от опасности. Ты же знаешь, что на трон покушался этот мерзавец Имгор…
– Прекрати уже ломать комедию, мама! – поморщилась я. – Кстати, что тебе за это пообещали – за то, чтобы ты заманила меня в Центин? Или же тебе угрожали?
Очередная трещина в ее броне, которая затянулась так быстро, словно мама обладала драконьей регенерацией.
– Но я говорю истинную правду, Аньез! – медовым голосом произнесла Аннарита. – Ийседор Гервальд – твой отец, и он ждет не дождется, когда наконец-таки сможет обнять свою дочь.
Пир давно уже выбрался за пределы Длинного Дома, захватил площадь и даже близлежащие дома. В воздухе пахло дымом от множества костров, жареным мясом, свежеиспеченным хлебом и специями, привезенными с юга.
Люди смеялись, пели, ели и танцевали. Заодно не забывали поднимать кубки – Скьорвин второй день подряд праздновал заслуженную победу.
В Длинном Доме царило ничуть не меньшее веселье.
Рейн сидел во главе большого стола. Рядом с ним были Ринго и еще несколько старших из дружины. Мне тоже нашлось место рядом с ярлом, и за Аньез Райс было поднято немало тостов.
Заодно привечали девушек из Аль-Убари, ставших с их драконами героинями последней битвы.
Сам же стол буквально ломился от еды, и ее продолжали выносить. Мясное рагу, копченые окорока, тушеная капуста с можжевеловыми ягодами, свежий хлеб, только что из печи, и пироги с начинкой из мяса, лука и грибов.
В очаге на вертеле медленно вращали целого кабана, щедро политого медом. Вино тоже лилось в избытке, но, к моему спокойствию, не центинское.
Несмотря на вердикт целителя, заявившего, что яда в вине им не обнаружено, подарок из Центина решили приберечь для другого случая. Бочки убрали подальше в погреб, а вместо них выкатили те, которые Рейн привез из Хастора.
Правда, сам ярл почти не пил – как и большинство из его дружины. Их чаши оставались нетронутыми, хотя веселье вокруг только нарастало. Становилось все громче и оживленнее, как и песни, которые то и дело затягивали за столом.
– Они гуляют, – склонившись к моему уху, негромко произнес Рейн, – но при этом всем приказано сохранять бдительность. Мы будем осторожны до тех пор, пока флот Центина окончательно не уберется от наших берегов.
Я кивнула, полностью разделяя его опасения. Мой взгляд в очередной раз скользнул по рядам пирующих и остановился на маме.
Аннарита блистала, словно присутствовала не на пиру в северном городе-крепости, а очутилась на королевском балу в Изиле.
Перед началом застолья ей отвели комнату на втором этаже Длинного Дома, и мама успела переодеться. На ней было дымчато-серое с фиолетовым отливом платье, подчеркивающее ее статную фигуру и тонкую талию. Волосы, собранные в высокую прическу, украшены нитями жемчуга.
Она сидела в окружении суровых воинов, но, судя по ее лицу, чувствовала себя вполне комфортно.
Я не слышала, о чем она говорила, – до нее было довольно далеко, да и шум за столом стоял оглушительный. Но по движениям ее губ, по томным взглядам и обольстительной улыбке мне стало понятно, что мама старалась изо всех сил.
