– Многофункциональное устройство. Позволяет записывать звук, делать видеозаписи и фотографии в приличном качестве. Незаменимый помощник полевого журналиста. – Андрей настолько вжился в придуманную для себя роль, что слова сами слетали с языка. Он даже не задумывался, что говорить, как будто не придумывал с ходу, а действительно рассказывал всю подноготную своей работы. – Мои коллеги из крупных телерадиоканалов могут позволить себе передвигаться на специальных, напичканных аппаратурой фургонах, а у меня такой возможности нет. Приходится использовать технические новинки на полную катушку. Вы не будете против, если я включу диктофон? Полагаю, вы намерены поведать мне много интересных историй, так что без него не обойтись.
– Ну, пф-ф-ф, – зашипел капитан, словно сдувающийся шарик. – В общем-то да, мне есть что рассказать. Для того я вас и пригласил. Сейчас чайку организую и поговорим.
– Давайте пока без чая обойдемся, – улыбнулся Андрей. Вывел телефон из спящего режима нажатием кнопки сбоку корпуса и заскользил кончиком пальца по экрану, выбирая из списка приложений диктофон. – Готово, можете начинать.
Цибуля не знал, как долго потребуется тянуть время, поэтому начал издалека и долго рассказывал, как учился в военном училище, а потом пятнадцать лет мотался по гарнизонам, пока его не перевели в ЧЗО.
– …а ведь я поначалу отказывался. Шутка ли, служить там, где каких-то двадцать лет назад произошла самая страшная в истории человечества ядерная катастрофа. Мой двоюродный дядька, Василий Игнатенко его звали, здесь с жизнью распрощался. В том проклятом восемьдесят шестом он был одним из первых пожарных, кто приехал на ЧАЭС после взрыва. Хватанул такую дозу радиации – мама не горюй. Всего две недели после аварии прожил, если так можно назвать его мучения на больничной койке. Сам-то я этого не видел, но, говорят, с него при перевязках вместе с бинтами кожу снимали. Заживо гнил, во как плохо ему было. Конечно, я сюда ехать не хотел, но потом знающие люди сказали, что ликвидаторы аварии хорошо здесь поработали и будто бы тут радиационный фон ниже, чем в Киеве на Крещатике. Я не поверил, решил сам убедиться и в отпуске съездил сюда с короткой экскурсией. Подумал, за пару часов ничего страшного со мной не случится. Так и вышло.
Цибуля оперся руками о стол и встал с кресла.
– Вы как хотите, а я, пожалуй, выпью чайку. Что-то у меня в горле от долгой беседы пересохло.
– Так может, хватит на сегодня? Давайте я завтра в удобное для вас время загляну? – закинул удочку Андрей, бросив мимолетный взгляд на круглый циферблат настенных часов. До полудня оставалось чуть больше тридцати минут. Он устал от словоохотливого капитана и был бы рад побыстрее с ним распрощаться.
– Вы куда-то спешите?
Андрей хотел ответить – да, он сильно торопится, но вовремя спохватился:
– Нет. Я просто подумал, что отрываю вас от работы.
– Так наш разговор напрямую ее касается. Помнится, вы мне сказали, что хотите заинтересовать молодежь. Я очень надеюсь, ваш фильм поможет привлечь новые кадры не только на станцию, но и в наши ряды. Поэтому мы сейчас попьем чаю и продолжим. – Капитан подошел к окну. Слегка отогнул желтую с большими оранжевыми кругами штору, чтобы взять с подоконника чайник, но хватило и этого. Андрей заметил белые, с рыжими пятнышками ржавчины, прутья решетки. – Подождите меня здесь, сейчас я схожу за водой и вернусь.
– Можно из графина налить. Он почти полный, нам хватит на двоих, даже останется.
– Ну нет, – поморщился Цибуля и зашагал к выходу из кабинета. – Вода в этом графине почти неделю стоит. Я свежей принесу. Для такого гостя, как вы, только самое лучшее, – сказал он и вышел за дверь.
Ключ дважды щелкнул в замке. Андрей напрягся. Он сообразил, для чего капитан затащил его на интервью. А ведь так неплохо все начиналось! Он хотел встать из-за стола и проверить, крепко ли вмурованы в откосы решетки на окнах, но передумал. В углу кабинета, почти под самым потолком, висел белый прямоугольник камеры наблюдения. Объектив установленного под углом устройства смотрел прямо на него.
Но дело было не только в электронном страже. Даже если расшатать решетки и выбраться через окно, это ровным счетом ничего не изменит. Цибуля вернется, увидит, что он сбежал, и немедленно пустит за ним погоню. Он в этих краях новичок. Не знает, где спрятаться, и для местного контингента аналог красной тряпки для быка. Не в том смысле, что на него любой бросится сломя голову ради выполнения мифического долга, а в том, что постоянно работающие здесь волей-неволей обратят на него внимание. А это на руку потенциальным преследователям. Так что лучше оставаться на месте и продолжать корчить из себя журналиста. С автобусом его, конечно, быстро к стенке припрут, но ведь он этого не утверждал, а всего лишь ответил на заданный вопрос. Так что все претензии к водителю «уазика».
