– Если ты все прекрасно понимаешь, для чего этот фарс? Ты все равно ничего не добьешься. Я, честно, не знаю, откуда появился мой двойник и как это ему удалось. Трансмиттер – не машина времени. С его помощью можно попасть в прошлое любого из созданных ранее хронопластов, но нельзя оказаться в будущем главной исторической последовательности. Это физически невозможно. По крайней мере, пока. Но даже если предположить, что я-будущий сумел модернизировать трансмиттер в полноценное устройство перемещения во времени, сейчас я-настоящий не смогу это сделать как минимум по двум причинам. Первая – я понятия не имею, с какой стороны подходить к решению проблемы, и вторая – я не стану делать из трансмиттера машину времени, даже если пойму, как это делается.
– На твоем месте я бы не был столь категоричен.
Богомолов обошел консоль, встал перед профессором. Зрачки его глаз расширились и стали размером с радужку. Шаров смотрел в эти черные бездонные колодцы и ощущал себя кроликом перед удавом. Он хотел и не мог пошевелиться. Все, что ему оставалось, это наблюдать, как из открытого рта Богомолова вылазят черные и гибкие, похожие на усы гигантского насекомого, длинные отростки.
Олег Иванович ничего об этом не знал, хоть и предполагал, что его появление в прошлом запустило новую цепь событий. Он рассчитывал снова вернуться в день убийства Балабола и все исправить, но только после того, как залечит раны и разберется в причинах ошибки.
– Профессор, что с вами? – испуганно вскричал Алексей, когда «лепестки» начали раскрываться спустя пять секунд после закрытия, и он увидел профессора внутри гудящего, как самолетная турбина, трансмиттера. Шаров стоял на четвереньках, без оружия, с окровавленными головой и рукавом лабораторного халата, хотя должен был вернуться из прошлого целый и невредимый через пару минут после начала путешествия во времени. А еще Алексею показалось, что он услышал звонкий щелчок, будто молоточком стукнули по наковальне.
– Все хорошо, – ответил профессор, но слова потонули в треске затухающих молний и созданном вращением обручей шуме. – Я в порядке, – сказал он, когда «лепестки» купола полностью раскрылись, а обручи замерли под углом друг к другу.
Олег Иванович встал на ноги, попытался открыть дверь, но его повело в сторону, и он медленно опустился на пол, цепляясь пальцами левой руки за переплетения сетчатой стены.
– В каком порядке?! Вы на ногах стоять не можете! Подождите, я вам помогу!
Алексей проскочил между раскрытых «лепестков», подхватил профессора за подмышки и, пятясь задом, вытащил из клетки Фарадея. Прислонил спиной к массивной тумбе пульта управления и метнулся к стене лаборатории, на которой висел белый шкафчик с большим красным крестом на дверце.
Он распахнул аптечку, распихал по карманам халата все, что было на полках, и вернулся к профессору. Бухнулся перед ним на колени, торопливо расставил на полу принесенные медикаменты и выбрал среди пластиковых баночек с лекарствами, бумажных свертков с ватой и упакованных в полиэтилен бинтов пузырек с перекисью водорода.
Сильно смочив бесцветной жидкостью большой комок ваты, Алексей приложил тампон к окровавленному виску Олега Ивановича. Рана под тампоном зашипела. Розовая пена обильно полезла из-под покрасневшей ваты на слипшиеся от крови волосы и еще сильнее запузырилась. Будто мозги выплеснулись из разбитой черепушки и продолжали лезть из нее, как каша из котелка. Это выглядело до такой степени неприятно и даже отвратительно, что лаборант скривил лицо и зажмурился. Он все же пересилил себя, открыл глаза и больше не закрывал, пока промывал рану, хотя его рот то и дело кривился в гримасе отвращения.
Профессор оказался прав – пуля прошла по касательной и всего лишь глубоко рассекла кожу сантиметрах в четырех над ухом. Алексей сам в этом убедился, полностью смыв кровь с виска. Пена еще пузырилась в волосах, когда он, не придумав ничего лучше, приложил к рассеченной коже головы коричневый от вылитого на него йода марлевый тампон.
Шаров дернулся, будто его ударили током, и зашипел сквозь зубы:
– Ой-ой, щиплет! Ты что там делаешь?
– Йодом обрабатываю для дезинфекции. Потерпите немного, щас повязку наложу, легче будет.
Алексей хотел было отправить пропитанный йодом тампон следом за испачканной кровью ватой, но передумал и положил его на профессорскую макушку. Зубами вскрыл полиэтиленовую упаковку, вытряхнул бинт на ладонь. Сдвинул тампон с темени на рану, толстым слоем обмотал бинтом голову Олега Ивановича и посмотрел на бурый от впитавшейся в ткань крови рукав.
– Надо снять халат, вдруг у вас пуля в руке застряла. – Алексей помог профессору расстегнуть пуговицы. Осторожно поддерживая его руку, стащил с нее окровавленный рукав и покачал головой: – Ничего не видно. Подождите, ножницы принесу. – Он сбегал к стоящим у дальней стены столам и вернулся, щелкая ножницами. – Тэк-с, сейчас посмотрим.
