Олег Иванович ненадолго задумался, а потом кончик его указательного пальца заскользил по кнопкам экранной клавиатуры. Буквы появлялись одна за другой, складывались в слова, а те в предложения: «Спасибо за идею! Я модернизировал трансмиттер и могу в любой момент использовать его как машину времени. Поговори с Лекарем. Пусть он хоть на минуту встретится со мной, я посвящу его в детали плана. Захочет помочь – хорошо, нет – его воля. В любом случае надо разобраться с прошлым, чтобы не бояться будущего».
Профессор еще раз внимательно перечитал сообщение, исправил кое-где проскочившие ошибки и отправил послание адресату. Потом набрал весточку для Алексея, в которой просил не ждать его и самостоятельно закончить проверку трансмиттера, заглянул к себе в кабинет, переоделся и отправился в гости к Лекарю. Он решил: чем раньше посвятит Хранителей в свои планы, тем будет лучше для всех.
Скиталец крепко сжимал служившую ему посохом длинную кривую палку. Старая древесина под мозолистой ладонью давным-давно отполировалась до блеска и казалась покрытой слоем дорогого лака. Бельмастые глаза старца невидяще пялились в одну точку перед собой. Несмотря на явные признаки слепоты, он уверенно двигался по широкой извилистой тропе и ни разу не запнулся о коричневые бугры древесных корней и зеленые фурункулы травянистых кочек. Как будто видел эти препятствия.
Он и в самом деле их видел, но не как обычный человек. Зона лишила первого из своих Хранителей зрения, но она же подарила возможность видеть, как он говорил, не глазами, а сердцем. На самом деле сердце тут было ни при чем.
Из-за мутации мозга у Скитальца развилась способность к своеобразному варианту эхолокации. Он не издавал серию высокочастотных звуков, как дельфины или летучие мыши, чтобы видеть окружающие его предметы, а улавливал до предела развитыми органами чувств запахи, температуру, звуки, вибрацию земли под ногами. Неокортекс обрабатывал полученные данные со скоростью суперкомпьютера и выдавал готовый результат в виде четкой черно-белой картинки, как будто Скиталец смотрел на мир через окуляр ноктовизора.
Сегодня его путь лежал на одну из клюквенных плантаций. Скиталец отправился туда по просьбе Лекаря. Тот хотел знать, как там идут работы, и не придумал ничего лучше, чем просить старого друга и соратника об одолжении.
Скиталец проделал половину пути, когда завибрировал ПДА на левой руке. Старец прислонил посох к стволу растущего по соседству с тропой дерева, поддернул рукав серой хламиды и коснулся пальцем экрана. Из динамика мини-компа донеслась еле слышная речь: специальная программа зачитывала только что полученное сообщение. Обычный человек вряд ли бы что-то услышал, настолько тихо звучал монотонный голос электронного помощника, но обостренный до предела слух Хранителя уловил каждое слово.
– Ишь ты, быстро управился, а я думал, он дольше провозится, – пробурчал старик, прикрывая коммуникатор рукавом, сжал узловатые пальцы на посохе, развернулся и потопал обратно.
– Что-то рано ты сегодня, – удивился Болотный Лекарь, когда Скиталец переступил порог его дома. Доктор хлопотал возле печки в кухонном фартуке и, судя по запаху, готовил фирменное рагу из крольчатины.
Ингредиентами для кулинарного шедевра, как и другими продуктами, Лекаря бесперебойно снабжали сталкеры. Это была их плата за возможность в любое время дня и ночи обратиться к хозяину дома на болоте за профессиональной медицинской помощью. Перевязать раны они и сами могли, а вот провести даже самую простенькую операцию, не говоря уж о сложных случаях, были неспособны.
И дело тут вовсе не в отсутствии специалистов. В крупных сталкерских сообществах, вроде того же «Борга» или «Воли», получить в случае необходимости хирургическую помощь не составляло проблем. Да только вот полагалась она только борговцам и вольным. И то лишь тем, кого сослуживцы успели живыми дотащить до лагеря. Остальным сталкерам приходилось рассчитывать на удачу и на оборудованную по всем канонам медицинской науки операционную в нежилой части дома на болоте.
К слову, все необходимое для операционной тоже приобреталось на добровольные пожертвования. Сталкеры не скупились. Бывали случаи, когда отдельные индивиды отдавали Лекарю всю выручку за реализованные после удачной ходки ценные артефакты, а после снова жертвовали приличные суммы. Бродяги Зоны считали такие выплаты чем-то вроде оберега от дурной судьбы. Они рассуждали точно так же, как и первобытные люди, тысячи лет назад приносившие в жертву духам кровь пленников или туши добытых животных – поделись толикой того, что у тебя есть, и смерть на время забудет о тебе.
– До плантации-то хоть дошел? – Лекарь открыл печную дверцу и пошурудил кочергой в топке.
– Не до нее сейчас. – Постукивая посохом по половицам, Скиталец подошел к печке. – Новость у меня хорошая, спешил поделиться, потому и вернулся так рано.
Лекарь приставил кочергу к вымазанной белилами печной стенке, выпрямился и посмотрел в мутные глаза старика:
