– Ты же хочешь все изменить? – Шаров кивнул. Крапленый назидательно поднял указательный палец к небу: – Вот! А для этого необходимо вернуться в лагерь.
– Но ведь он с другой стороны. Надо идти по дорожке к лесу.
– Эх ты, темнота, – усмехнулся Крапленый. – Вроде ученый, а ни черта не знаешь о Зоне. Сколько мы пехом протопаем? Часа три, не меньше. Дорожки и тропки всякие – это для сталкеров. Мы, Хранители, пользуемся густой сетью невидимых глазу ходов.
– А-а, это типа внутризоновая система телепортации. За домом находится что-то вроде терминала. Я правильно понимаю?
– Типа того. Если тебе так проще, пусть будет терминал, хотя я называю это место кротовиной. Ну что, готов поменять мир?
– Готов!
Крапленый кивнул и жестом велел профессору следовать за ним. Он привел его на задний двор дома, прошел еще с десяток шагов и остановился рядом с едва заметной в траве тропкой. Не так давно он бежал по ней, услыхав хлопки пистолетных выстрелов, и угодил в ловушку. Крапленый помрачнел, но быстро взял себя в руки и привычным усилием мысли открыл портал.
Профессор ахнул от неожиданности, когда перед ним появилось пылающее закатным багрянцем огромное кольцо. Оно висело невысоко над землей и было похоже на объятый огнем обруч, сквозь который в цирке прыгают дрессированные тигры. Внутри созданного Зоной окна виднелись бетонные плиты ограды и плотно сомкнутые створки ворот.
Шаров шагнул к порталу, но Крапленый схватил его за руку:
– Подожди, неплохо бы предупредить Комона и Эврибади о Богомолове. Вдруг он уже в лагере, кабы не натворил чего. Ну и договориться бы не мешало, как им отличить тебя от него. Вдруг схватят вас обоих, как докажешь, что ты – это ты, а не он.
– Точно! И как я не догадался? Крапленый, ты голова.
Олег Иванович потряс в воздухе приподнятой левой рукой. Рукав халата сполз с пристегнутого к запястью наладонника. Едва касаясь экрана кончиком пальца, профессор набрал сообщение. Он только хотел отправить его близнецам, как вдруг Крапленый спросил:
– Кодовое слово набрал?
– Ага. И не одно, а целую фразу-палиндром: «Он в аду давно».
Профессор коснулся стилизованного изображения бумажного самолетика, выключил экран мини-компа и прикрыл рукавом. Крапленый сделал приглашающий жест. Дождался, когда Шаров шагнет в портал, и сам вошел в отверстие с неровными, будто тлеющими краями.
Едва оба Хранителя оказались по ту сторону тихо потрескивающего, как дрова в костре, пространственного окна, прореха стремительно сжалась в размерах. Вскоре на том месте, где она была, ничего не осталось, кроме быстро тающего в воздухе облачка и едва уловимого запаха озона.
И все-таки они опоздали. Богомолов опередил их примерно на четверть часа. Он понятия не имел о «кротовинах» и не умел ими пользоваться, но обладал солидной форой по времени. Пока Шаров добирался до жилища Болотного Лекаря, оказывал Крапленому первую помощь и вводил того в курс дела, Богомолов дотопал до научного лагеря и выбросил автомат от греха подальше. Его приняли за профессора, и он без проблем проник на охраняемую территорию.
Комон увидел его сквозь открытые двери ангара и приветливо помахал рукой, даже не догадываясь, кто прячется под чужим обличьем. До получения им весточки от профессора оставалось немногим больше десяти минут. Богомолов ответил ему тем же и прямиком направился в лабораторию.
Алексей повернулся на стук, увидел Богомолова и улыбнулся:
– Вижу, вам стало лучше, раз сняли повязку с головы.
– Пустяки, Лекарь помог, – буркнул Богомолов. Он не ожидал увидеть здесь ассистента и теперь соображал, как избавиться от него без лишнего шума.
– У меня для вас хорошие новости. Я недавно закончил проверку и нашел причину сбоя. Всему виной оказались некачественно пропаянные контакты трех микросхем. Я их заново перепаял и провел тестирование. Теперь все должно работать как надо.
– Спасибо. Я хочу остаться один.
– Как? Разве вы не собираетесь снова провести эксперимент?
– Потом, все потом, – нервно сказал Богомолов. – Сейчас мне надо побыть одному. Я должен подумать.
Алексей посмотрел на профессора. В его поведении было что-то непривычно странное. Но потом он вспомнил о полученных Шаровым ранениях, и все встало на свои места. «Если бы меня подстрелили, я бы тоже не горел желанием снова лезть в осиное гнездо, надеясь на одну лишь удачу. Второй раз может так не повезти», – подумал он и сказал:
– Конечно, профессор.
