Он сбросил скорость, когда до жилища Лекаря оставалось совсем ничего, в несколько быстрых шагов преодолел разделяющее его и дом расстояние и, глубоко дыша, прижался боком к обшитой шершавыми досками стене. Полминуты ушло на то, чтобы более-менее восстановить дыхание и снять автомат с предохранителя. Все это время он не стоял на месте, а двигался вдоль дома, сгибаясь в поясе под окнами и выпрямляясь во весь рост, минуя их.
Крапленый остановился возле крыльца и настороженно прислушался. Тишина. Слышно только, как шелестит листва растущих в палисаднике кустов да скрипит, покачиваясь на столбе, уличный светильник. Ни в сенях, ни в доме никто не топает, нет ни голосов, ни стонов. Означает ли это, что оба Хранителя мертвы (вряд ли стрелок столько раз стрелял в одного лишь Лекаря), или они серьезно ранены и лежат сейчас без сознания, истекая кровью? И куда делся нападавший? Сбежал или затаился и ждет?
Где-то на огибающем стороною дом заболоченном озерце робко квакнула лягушка. Ей ответила другая, третья – и понеслось. Напуганные выстрелами длиннолапые желтопузые певуньи не смогли долго скрывать подаренные природой голоса и снова запели хором.
Крапленый воспринял заливистое кваканье как сигнал к действию. Он осторожно, чтобы ни один камушек не хрустнул, поставил правую ногу на ведущую к крыльцу гравийную дорожку, перенес на нее вес тела и приставил левую. Медленными, практически бесшумными шагами приблизился к первой из трех ступенек. Плавно переступая с пятки на носок и удерживая кончик указательного пальца на спусковой скобе, поднялся на входную площадку. Снова прислушался, стараясь уловить в окружающих его звуках хоть что-то связанное с присутствием чужака в доме, но так ничего и не услышал. Удерживая оружие стволом вверх, сжал пальцы на заменяющей ручку коряге и плавно потянул дверь на себя. Словно понимая важность момента, дверная пружина растянулась без скрипа.
Крапленый вошел в сени, держа автомат в прежнем положении, и выставил назад левую руку. Как оказалось, сделал это вовремя: дверь ощутимо ударила по ладони. Промедли он хоть чуть-чуть, и звонкий удар деревяшки о деревяшку оповестил бы всю округу о его присутствии в доме.
Он задержался у порога на несколько секунд. На этот раз цевье «калаша» покоилось на ладони согнутой в локте левой руки, а сам он, присев на колено, не только давал глазам привыкнуть к полутьме, но и настороженно тянул носом воздух. В привычном запахе сеней улавливались нотки сгоревшего пороха. Означает ли это, что чужак затаился где-то здесь, или он начал стрелять, столкнувшись в сенях с Лекарем или Скитальцем, а закончил пальбу в доме и трусливо сбежал после содеянной им подлости?
Богомолов выбрал не слишком удачное место для засады. Отсюда просматривалась ведущая наверх лестница, но пространство у входной двери оказалось вне поля его зрения. Он слышал осторожные шаги возле крыльца, видел, как сквозь открытую дверь на деревянные ступени упала похожая на желтоватый зигзаг широкая полоса дневного света с длинной тенью посередине, а потом снова стало темно. Если бы он подумал об этом раньше и нашел более выгодную для стрельбы позицию, Крапленый уже валялся бы с простреленной головой. Оставалось надеяться, что Хранитель не передумает идти в дом. Игорь Михайлович замер, как затаившийся в засаде зверь. Он даже дышал через раз и боялся пошевелиться, опасаясь спугнуть противника неосторожным движением.
Тем временем Крапленый определился с тем, что он будет делать. Интуиция тревожно скреблась в его черепушке с тех пор, как он переступил порог сеней. Лучше пробраться в дом через окно, решил он, выпрямился и приоткрыл дверь, медленно разгибая отставленную назад руку.
Богомолов услышал шорох ткани сталкерского комбинезона, увидел прорезавший полумрак пристроя расширяющийся луч света и обо всем догадался. В надежде на психологический эффект он заорал, выскочил из засады и, увидев стоящего спиной к наполовину открытой двери Крапленого, трижды нажал на спусковой крючок. Пистолет дважды плюнул дымом и снопами искр, а на третий раз затворная рама отскочила назад и замерла в этом положении.
Но и двух выстрелов оказалось достаточно. Крапленый хоть и был готов к возможному нападению, не ожидал увидеть перед собой профессора и замешкался. Промедление дорого обошлось ему: первая пуля вонзилась в грудь чуть пониже левой ключицы, а вторая глубоко процарапала кожу шеи с левой же стороны и, пронесшись между откосом и дверью, врезалась в ствол одного из растущих неподалеку от дома деревьев.
Эффект неожиданности и болевой шок украли у Крапленого еще несколько драгоценных секунд. Он не сумел вовремя среагировать, когда Богомолов, отшвырнув бесполезный теперь пистолет, накинулся на него и сбил с ног. Противники повалились на приоткрытую дверь. Та стремительно распахнулась и, ударившись о стену дома, со всего маху саданула рухнувшего спиной на крыльцо Крапленого по локтю. Правую руку Хранителя как будто пронзило током. Пальцы онемели, скрючились, и ладонь стала похожа на куриную лапу. Сегодня удача отвернулась от него.
