– Случайны лишь те события, причины которых не ясны. Здесь же все на поверхности. Я вернул к жизни чудовище и наделил его властью над временем. Он скоро появится здесь, и не один, а с изоргами. В прошлый раз я смог их заманить в ловушку. Сейчас же не уверен, что у меня получится так легко с ними справиться.
– Не волнуйтесь, профессор. Зря, что ли, Эврибади машины мастерил? Против них никто не устоит. – Комон подмигнул брату: – Правильно говорю, братишка?
– А то, – довольно прогудел Эврибади.
– Мне бы вашу уверенность. – Шаров потрогал шрам на лбу и невесело усмехнулся.
Запах крови будоражил изоргов. Он сводил с ума, заставлял переминаться с ноги на ногу, ударяя при этом ладонями по полу, рычать, клацать зубами, шумно, по-лошадиному, фыркать и мотать головой. Жестокие опыты и эксперименты с геномом вытравили из них последние крупицы человеческого сознания. Это отразилось на внешности изоргов. Физиономии огрубели и стали больше напоминать звериные морды, а не лица.
Поведение тоже изменилось. Утратив способность говорить и ходить на двух ногах, они теперь передвигались и вели себя, как животные. Вот и сейчас измененные больше всего на свете хотели отведать свежей плоти. Страх ослушаться хозяина пока удерживал их на месте, но с каждой минутой контроль над собой давался им все труднее.
Богомолов на ментальном уровне ощущал эмоциональный настрой подопечных. Он слышал их мысли, как свои собственные, и понимал, что долго не удержит тварей в подчинении, если не даст им утолить первобытные инстинкты. Он величаво махнул рукой – и в тот же миг измененные набросились на Хранителей. К тому времени Скиталец и Лекарь отправились следом за Крапленым в чертоги Темного Сталкера, так что изоргам на растерзание достались мертвые тела, но они и этому были рады.
Лаборатория наполнилась непривычными звуками, словно стая волков делила добычу после удачной охоты. Богомолов отвернулся, чтобы не видеть дерущихся за лучшие куски изоргов, и подошел к профессору. Тот по-прежнему лежал на консоли без сознания. Богомолов скинул Шарова на пол, присел и похлопал его по щекам.
Олег Иванович очнулся от увесистых оплеух, открыл глаза и вздрогнул: как будто в зеркало на себя посмотрел. Двойник растянул губы в похожей на звериный оскал улыбке.
– Путаная штука жизнь: дров наломаешь, а потом не знаешь, как от проблем избавиться.
– Ты кто?
– Неужели не догадался? – Шаров помотал головой. Брови двойника удивленно изогнулись: – Странно, я думал, ты сразу поймешь. Ладно, так и быть, дам подсказку. Я тот, от кого ты хотел избавиться.
– Богомолов?! – Олег Иванович приподнялся на локтях, глаза круглые, рот приоткрыт. – Но как?! Почему?! Я видел, как ты исчез из трансмиттера. Ты должен гореть сейчас в огне ядерного пожара, а не быть здесь в теле моего двойника.
– А-а-а, так вот как ты хотел со мной расправиться. Жестоко. Наверное, я дам тебе возможность сдохнуть той же смертью, что ты выбрал для меня, или придумаю нечто другое, менее экзотическое. Я пока не решил. А может, вообще не убью. Подчиню своей воле, и ты станешь моей марионеткой. Будешь работать на меня и делать все, что я прикажу.
Профессор прекрасно понимал, что Богомолов легко может так сделать, ведь как-то он завладел его телом, но отказывался принимать подобный ход событий. Он плотно поджал губы, сузил глаза и сердито процедил сквозь зубы:
– Не дождешься.
– На твоем месте я бы не был так категоричен. Посмотри на меня. Другой ты тоже так говорил, и что из этого вышло? Ах да, ты же до сих пор не в курсе. Хочешь знать, кто меня вытащил из устроенной тобою ловушки? – Профессор кивнул. В глазах его двойника появился торжествующий блеск, уголки губ полезли в стороны и вверх. Богомолов как будто предвкушал предстоящий эффект от своих слов и до последнего оттягивал решающий момент. Наконец, он набрал воздуха в грудь и выпалил: – ТЫ!
Олег Иванович замотал головой, повторяя, как заезженная пластинка:
– Нет… нет… нет…
– Да… да… да… – кивал Богомолов, и его улыбка ширилась по мере того, как лицо профессора бледнело и вытягивалось в длину, а глаза покрывались матовой пленкой ужаса.
Цепляясь за последние проблески надежды, Шаров отчаянно выкрикнул:
– Ты лжешь! Я не мог этого сделать! Ты специально так говоришь, хочешь позлить меня!
Богомолов поморщился, будто увидел усеянный опарышами облезлый крысиный трупик.
– Пф-ф-фу! А смысл? Что мне с твоей злости? Наоборот, я в долгу перед тобой. Ты не только спас меня от верной гибели, но и, сам того не подозревая, подарил возможность путешествовать во времени. Я всем обязан тебе и поэтому, в качестве благодарности, говорю правду, только правду и ничего, кроме правды. – Он постучал указательным пальцем по профессорской груди: – Ты всему виной, пора это понять и признать как данность. Но у меня есть для тебя и хорошая новость. – Богомолов положил ладонь на лоб Олега Ивановича: – Я подарю тебе забвение.
