Он протянул документы сержанту милиции, а автомат положил на колени так, чтобы стрелять было удобно. Мало ли что. Мишка увидел этих трех, бегущих к машине, но сначала не понял, что же случилось, и, только когда сержант начал падать, он из окна кабины резанул очередью в полдиска. Один из нападавших остановился, словно напоролся грудью на изгородь, и рухнул пластом. Двое, стреляя на ходу, побежали к развалинам.
Костров выскочил из машины и ударил из автомата вслед им, но люди уже скрылись в темноте, а стрелять в божий свет как в копейку смысла не имело.
- Смотри! - крикнул он шоферу и сунул ему в руки автомат, а сам склонился над лежащими у машины милиционерами. Один был убит, а второй, сержант, потерял сознание. Мишка расстегнул на нем шинель, разорвал гимнастерку и начал перевязывать. В темноте улицы послышался треск мотоцикла. Мишка выдернул из кобуры пистолет и прижался к борту машины. Мотоцикл подлетел с треском, и из коляски выскочил офицер милиции. В темноте Костров видел только серебро погон.
- В чем дело? - Вспыхнул фонарь. - Что такое, младший лейтенант?
- Нападение, - Мишка сунул оружие в кобуру, - ваших вот тут подбило.
ДАНИЛОВ
- Зажгите фонари, - приказал Иван Александрович.
Полоска света побежала по земле, осветив на секунду золотистую россыпь автоматных гильз, особенно ярких на черном фоне мостовой, кожаную перчатку, раздавленный коробок спичек, обрывок ремня. Все эти вещи сейчас для Данилова имели особый и очень важный смысл, потому что дорисовывали ему картину происшествия, становились свидетелями того, что произошло здесь сорок минут назад.
А луч продолжал скользить по мостовой, и вот его яркий кружок осветил еще одну гильзу, но она была длиннее автоматных и толще. Данилов поднял ее, подержал над светом. Да, впрочем, ему она уже ничего нового сказать не могла. Гильза была от патрона, которым снаряжается обойма к парабеллуму.
- Белов, - повернулся он к Сергею, - ищите гильзы от парабеллума.
Фонарик снова зашарил по земле.
- Товарищ полковник! - Данилов узнал в темноте голос капитана Самохина. - Собака взяла след, довела до развалин кинотеатра, там след потеряла. Но мы нашли вот что.
Данилов зажег фонарь и увидел, что Самохин держит шинель, обыкновенную солдатскую шинель с полевыми старшинскими погонами.
- Ну и что? - спросил Данилов.
- Вы посмотрите! - Самохин подставил воротник шинели под свет фонаря.
И Данилов увидел разорванную ткань и бурые пятна. Он потрогал воротник рукой. Грубое сукно было еще совсем сырым.
- Так, - сказал он, - так. А где нашли?
- Метрах в ста за углом. Собака облаяла.
- Понятно. Что еще?
- Найдено семь гильз от парабеллума, - ответил из темноты Белов. Кроме того, рядом с убитым лежит парабеллум.
- Документы.
- Офицерская книжка на имя техника-лейтенанта Реброва Ильи Федоровича. Видимо, поддельная.
- Ну это не нам решать, а экспертам. Как милиционеры?
- Фролов в госпитале.
- Поезжай туда, Сережа, и, если можно, поговори с ним. Младший лейтенант и шофер дали показания?
- Да.
- Отпустите их. Впрочем, подождите. - Данилов подошел к машине. - Как ваша фамилия, лейтенант?
- Костров, товарищ полковник, - раздался такой знакомый и милый сердцу голос.
Данилов зажег фонарь и увидел, что у машины стоит и улыбается, блестя неизменной золотой фиксой, Мишка Костров.
ДАНИЛОВ И КОСТРОВ
Мишка ходил по его кабинету, и комната наполнялась тонким перезвоном медалей и орденов, завесой закрывавших его грудь. Данилов с удовольствием рассматривал его. Костров был в ладном кителе, золотые погоны поблескивали в свете лампы.
- Сколько же у тебя наград? - спросил Иван Александрович.
- Два Отечественной войны, Красной Звезды, Красного Знамени, два Славы, три медали "За отвагу", медали за Москву и Сталинград.
Да, славно повоевал Мишка Костров. Здорово. Данилов разглядывал его и вспоминал их многолетнее знакомство от того дня, когда в начале тридцатых он арестовывал Мишку Кострова по кличке Червонец на одной "малине" в Марьиной роще.
"Вот что время делает, - подумал он. - Эх, ты Костров, Костров".
- Ты куда ехал? - спросил он Мишку.
- В Пинскую область, в район, истребительную роту принимать.
- Вот оно как.
- А то как же, - зло скосил глаза Мишка, - пацанов учить с бандитами воевать.
- Погоди-ка, Михаил, погоди, может, и не придется тебе туда ехать.
- Да ну! - обрадовался Мишка.
- Ты погоди пока. - Данилов встал, взял лежащую на стуле шинель. - Я к Серебровскому пойду, буду просить, чтобы тебя в нашей группе оставили.
ДАНИЛОВ И СЕРЕБРОВСКИЙ
Сергей сидел на диване в кабинете начальника ОББ области, который он занял, как говорил сам, явочным порядком. Он сидел и внимательно разглядывал коробку от папирос. Иван Александрович знал, что если Серебровский о чем-то думает, то сосредоточивает внимание на вещах абсолютно случайных, не имеющих никакого отношения к делу.
- Ну давай живописуй, - вздохнул Серебровский.
- А чего давать-то? Я хотел рапорт написать...
- Да нет, ты уж своими словами, а эпистоляр - это после, для архива. А шмотки эти, - Серебровский ткнул папиросой в шинель, - на базар, что ли, несешь на "бимбер" менять?
