"Говорит Москва, сегодня пятница, 30 марта. Передаем оперативную сводку Советского информбюро за 29 марта. Войска 3-го Белорусского фронта 29 марта завершили ликвидацию окруженной восточнопрусской группы немецких войск юго-западнее Кенигсберга. За время боев с 13 по 29 марта немцы потеряли свыше 50 тысяч убитыми, при этом войска фронта захватили следующие трофеи: самолетов - 128, танков и самоходных орудий - 605, полевых орудий свыше 3500, минометов - 1440, пулеметов - 6447, бронетранспортеров - 586, радиостанции - 247, автомашин - 35 060, тракторов и тягачей - 474, паровозов - 232, железнодорожных вагонов - 7673, складов с боеприпасами, вооружением, продовольствием и другим военным имуществом - 313".
Старший провизор Мария Петровна вышла из подсобки и внимательно выслушала сводку. Потом повернулась к Стасе сразу помолодевшим лицом и, улыбнувшись, сказала:
- Скоро войне-то конец, девочка.
Стася проводила ее взглядом и подумала о том, что Мария Петровна, видно, очень ждет своего мужа, который воюет где-то в Польше.
Взвизгнула пружина входной двери, и в аптеку вошел высокий военный в фуражке с черным околышем и кожаной куртке без погон. Шея его была обмотана грязным бинтом. Сразу же за ним вошел второй с погонами лейтенанта.
Повязка была сделана неумело, наскоро, она мешала раненому повернуть голову.
- Девушка, милая, - улыбнулся Стасе лейтенант, - у вас бинтика не найдется? Моего шофера зацепило. Бандиты из лесу обстреляли.
Он еще раз улыбнулся. Улыбка на его небритом лице была словно приклеена. Улыбались только губы, а глаза оставались пустыми и неподвижными.
- Его надо перевязать, - решительно сказала Стася, - куда вы ранены?
- В шею, - мрачно ответил "шофер".
- Проходите, - Стася показала рукой на дверь в подсобку и вдруг вспомнила разговор с Лазарем Моисеевичем: "Господи, он же предупреждал о высоком человеке с ранением шеи. Господи, что же делать?"
А "шофер" уже распахнул дверь подсобки, и Стася увидела удивленные глаза Марии Петровны.
- Марь Петровна, - стараясь сдержать волнение, сказала Стася, - вот товарищ военный в шею ранен. Его надо перевязать и сыворотку противостолбнячную ввести. А я пойду, мне медикаменты взять надо.
Стася плотно закрыла за собой дверь и встретилась глазами с "лейтенантом". Он стоял посередине зала, похлопывая пальцами по передвинутой на живот кобуре. Стараясь не смотреть на него, Стася пересекла зал и вошла в кабинет. Она накинула на дверь тяжелую щеколду и подошла к телефону.
БЕЛОВ
Они выскочили из машины, не доезжая аптеки.
- Ты заходи, - сказал Токмаков Никитину, - а то меня многие в лицо знают. Впрочем, постой, тебя же тоже вчера срисовали.
- Пойду я, - сказал Сергей.
- Точно, - обрадовался Токмаков, - иди, у тебя вид вполне штатский, ты больше на студента похож.
Сергей улыбнулся и толкнул тяжелую дверь. Отвратительно взвизгнула пружина. Облокотясь на прилавок, лицом к двери стоял небритый человек в мятой офицерской шинели, рука его лежала на кобуре. Из-за прилавка смотрели на Сергея испуганные девичьи глаза. "Это и есть Стася Пашкевич", - подумал Сергей и сказал громко:
- Здравствуйте, товарищ Пашкевич, моя фамилия Белов, я из аптекоуправления.
- Здравствуйте, - ответила девушка, и по ее тону Сергей понял, что правила игры она приняла.
- А где управляющий? - спросил Сергей и краем глаза заметил, что "лейтенант" снял руку с кобуры.
- Он будет попозже, - ответила девушка, - а что вы хотите?
- Мне надо осмотреть вот этот шкаф, - Сергей показал рукой на огромный, до потолка, шкаф, находившийся за прилавком. "Лейтенант", еще раз мазнув по нему глазами, сделал шаг к двери, и на секунду Сергей оказался у него за спиной. Он толкнул "лейтенанта" стволом пистолета в спину:
- Руки! Только тихо, без фокусов.
В аптеку ворвались оперативники.
- Где второй? - спросил Токмаков.
Стася молча указала на дверь.
На табуретке сидел человек, голый по пояс, рядом лежала кожаная куртка. Женщина в белом халате аккуратно бинтовала ему шею. Услышав скрип двери, он резко обернулся, лицо исказила гримаса боли. Он потянулся к куртке, но табуретка качнулась, и он упал, потеряв равновесие. Никитин схватил куртку, вынул из кармана парабеллум.
- Вы арестованы.
ДАНИЛОВ
Данилов поднял телефонную трубку, подумал немного, прежде чем назвать номер. Вот уже почти десять часов они допрашивали "старшину", но добиться так ничего и не смогли. Он или молчал, или нес такое заведомое вранье, что даже многоопытные оперативники удивленно разводили руками. А "старшина" сидел на стуле, положив ногу на ногу, улыбался нагловато, курил предложенные ему папиросы.
В перерыве к Данилову зашел Серебровский.
- Ну знаешь, Иван, я тебя не понимаю.
- То есть?
- Он явно издевается над нами, а ты сидишь и аккуратно протоколируешь его вранье.
- Пусть пока покуражится.
- Что значит "пока"? Долго оно будет длиться, это самое "пока"? Ты пойми, он убивал наших товарищей, за его спиной стоит банда Крука!
- Ты мне, Сережа, политграмоту не читай. Я и сам все знаю. Придут данные экспертизы, будем оперировать фактами.
