- Погоди. В двадцать два часа сотрудники подвижного КПП сержант Фролов и милиционер Светлаков остановили машину-полуторку. Во время проверки документов трое неизвестных напали на них, открыв огонь из парабеллума.
- Откуда известна система оружия?
- Один пистолет нашли рядом с убитым и гильзы.
- Сколько?
- Семь штук.
- Прилично. Прямо-таки штурм. Порт-Артур, а не налет.
- Светлаков убит. Фролов ранен. Находящийся в кабине лейтенант Костров открыл огонь из ППШ, а шофер из карабина.
- Серьезный бой был. Даже однофамилец нашего героя попал в переделку.
- Не однофамилец.
- Ну, - вскочил Серебровский, - Мишка? Лично? Вот это номер. Ваня, готовь бумагу к его начальству. Пиши что хочешь, только Кострова с нами надо оставить. Он нам во как пригодится. - Серебровский провел ладонью по горлу.
- Он сейчас у меня сидит, - усмехнулся Данилов, - слушай дальше. Один из нападавших убит, двое скрылись. Когда они бежали, раненый Фролов подбил одного из нагана в шею.
- Откуда известно?
- Вот шинель нашли.
Серебровский разложил шинель на столе, внимательно рассмотрел.
- Так, Ваня! Ты нарисовал леденящую душу картину. Так. А слушай-ка, шинель твоего роста. А ну прикинь-ка!
Данилов пожал плечами и, брезгливо поеживаясь, натянул на себя чужую, чем-то неприятно пахнущую шинель.
- Повернись-ка, сынку, - Серебровский подошел к нему, внимательно осмотрел воротник. - А знаешь, Иван, ранение-то касательное, с такой отметиной много вреда можно еще принести. Как думаешь?
- А чего думать, - Данилов скинул шинель, вытер платком руки, думать, Сережа, нечего. Они все равно постараются из города выйти. Нельзя им в городе-то оставаться. Да и потом Крук их ждет.
- Что предлагаешь?
- Рана хоть и касательная, да противная больно. С такой отметиной шеей не повертишь. Так?
- Так.
- А стало быть, подранок наш к врачу пойдет. Я распорядился уже, дана команда во все поликлиники, медпункты, аптеки, больницы, госпитали, практикующим частникам сообщено, участковые сориентированы: если кто обратится с похожим ранением, звонить нам.
- Добро. - Серебровский сел на диван, закурил. - Ну как ты пока обстановку-то оцениваешь?
Данилов потянулся к коробке, взял папиросу, задумчиво начал разминать табак.
- Как оцениваю?
Он помолчал и потом сказал резко:
- Плохо дело, Сережа. План-то, продуманный в Москве, сорвался. Алтунин убит.
- Так кто же знал, что Никитин "крестника" встретит? Незапланированная случайность.
- Так в Москву и доложим?
- Ох, Ваня, тяжелый ты человек...
- Что есть, то есть. Эти двое - единственная ниточка к Круку.
- Твои соображения.
- Ждать. Усилить внимание КПП, теперь приметы точные: высокий, ранен в шею. Да пусть здешние ребята начнут чистку всех притонов, всех подозрительных мест.
МЛАДШИЙ ПРОВИЗОР
СТАСЯ ПАШКЕВИЧ
День был сухой и солнечный. Свет с улицы, пробиваясь сквозь крест-накрест забранные металлом стекла, падал на кафель пола замысловатой решеткой. Аптека была старой. Ее построили еще в годы Семилетней войны. Здесь перевязывали гусаров командующего кавалерией Фридриха Великого генерала Зейдлица, мудреным инструментом, больше похожим на пыточный, доставали пули у гренадеров Салтыкова. Окна аптеки видели затянутые копотью пушки Наполеона и польских повстанцев.
Немецкий комендант города, приехавший сюда, долго жевал сигарету, разглядывал кованый фонарь, свисающий с высокого потолка, видимо примериваясь, куда бы его можно было приспособить, но его убили партизаны ровно через неделю, и фонарь остался. Война не тронула аптеку так же, как не тронула ни одного дома на этой нарядной старинной улице.
Младший провизор Стася Пашкевич пришла на работу ровно в девять. Дежурный провизор Лазарь Моисеевич, поправив очки, сказал ей, вздохнув тяжело:
- Милая Стасенька, звонили из органов.
- Откуда? - удивилась Стася.
- Проще, из милиции. Предупредили, что, если к нам за помощью обратится человек с пулевым ранением шеи и высокий, видимо, в военной форме, немедленно позвонить в милицию, номер телефона лежит на столе управляющего.
- Хорошо, Лазарь Моисеевич. - Стася прошла за прилавок, села на высокий крутящийся табурет.
С утра посетителей почти не было. Только у рецептурного отдела стояли, что-то горячо обсуждая, две старушки из соседнего переулка. Они говорили быстро по-польски, и Стася ничего не могла разобрать, кроме бесконечных "матка боска".
Внезапно ожил репродуктор. Сначала из черного круга послышалось шипение, потом бодрый голос диктора заполнил аптеку:
