Когда "старшину" увели, Иван Александрович вновь сел за стол и начал читать показания. Всю ночь говорил он с этим человеком, подошедшим к последней черте. Да, он прав. Пощады ему не ждать. Слишком много крови спрессовалось в листах протокола. Но здесь, среди старых дел и нераскрытых преступлений, было самое главное - численность банды Крука, ее вооружение и характеристики бандитов, удивительно меткие и точные. И опять в душе Ивана Александровича шевельнулось чувство досады.
МИШКА КОСТРОВ
Он сидел в кабинете, тесно заставленном столами, и обучал Сережу Белова играть в очко.
- Ты, Белов, - поучительно говорил Мишка, словно кот щуря нагловатые глаза, - к этому делу никакой склонности не имеешь. Не дай бог в тюрьму попадешь, играть не садись. Ну смотри.
Мишка бросал карты, и у него на руках опять был туз с десяткой.
Сергей непонимающе глядел на Мишку, потом на хохочущего Никитина.
- Может, в банчок по маленькой, а? - повернулся к Никитину Мишка.
- Нет уж. С тобой пусть придурки играют. Я лично пас. - Никитин встал, подтянул голенища начищенных сапог. - Ну что начальство-то там? Пойду выясню. Может, дадут хоть полдня отдохнуть?
- Как же, - усмехнулся Белов, - дождешься.
- А я все же узнаю.
Никитин вышел, Мишка собрал карты, сунул их в полевую сумку. Опять жизнь, сделав непонятный зигзаг, вернула его к тому, с чего он начинал в сорок первом. Только нет. Шалишь, другой он, младший лейтенант Костров. Совсем другой. Только что же делать ему придется в этом распрекрасном городе? Блатных он местных не знает, да и они его тоже. Но ведь зачем-то он нужен Данилову и Серебровскому? Только зачем?
Но все-таки хорошо, что жизнь опять свела его с этими людьми. В их жизни было то главное, что всегда импонировало Кострову, - риск. Он не видел для себя занятия, в котором бы отсутствовал элемент опасности. Все профессии на земле он делил на мужские и прочие. К одной из мужских он причислял работу в милиции. Он уже для себя решил твердо и окончательно: окончится война, пойду в угрозыск. А тут желанная возможность сама плыла в руки.
- Сережа, - Мишка присел рядом с Беловым, - ты меня введи в курс дела.
Сергей поднял на Кострова отсутствующие глаза.
- Что? - спросил он.
- В чем дело-то? Зачем вы сюда приехали?
- Бандитов ловить.
- Это я понимаю, ты мне суть объясни.
- Ты, Миша, у Данилова спроси, - твердо ответил Белов, - он тебе, я думаю, все и объяснит.
- Значит, не доверяешь, - Мишка зло ощерился, - как в банду лезть, так Мишка, а как...
- Погоди, дождись Данилова, - так же вежливо, но твердо ответил Сергей.
Мишка посмотрел на него и отметил, что парень-то явно не в себе.
- Слушай, ты, часом, не влюбился? - спросил Мишка и увидел, как лицо Белова пошло красными пятнами.
- Точно, - зловеще ахнул Костров, - влип. Ну, теперь жди неприятностей.
- Каких? - удивленно спросил Белов.
- "Каких", - передразнил его Мишка, - он еще спрашивает! Да ты знаешь, что такое баба, а? Бабы, они...
Мишка не успел объяснить Белову, что такое бабы. Дверь отворилась, и вошел Серебровский.
- Ты здесь, Костров? Это хорошо. Пошли со мной.
СЕРЕБРОВСКИЙ, НИКИТИН,
КОСТРОВ И ДРУГИЕ
В двух километрах от хутора Стефанчука дорога больше походила на болото. Серебровский представил себе рев двигателей и пронзительный треск шестеренок коробки передач и понял, что добраться до хутора на машинах скрытно просто невозможно.
Он вылез из кабины, еще раз с сожалением поглядел на асфальтово блестящую под солнцем грязь и скомандовал:
- Слезай!
Автоматчики, привычно прыгая через борт полуторки, строились вдоль кювета, из "газика" вылезли оперативники.
- Кононов!
К Серебровскому, скользя по глине обочины, подбежал командир взвода автоматчиков.
- Дальше идешь без машин. Все помнишь?
- Так точно, товарищ полковник.
- Оставь нам пулеметный расчет и двигай.
- Есть.
Автоматчики тремя маленькими колоннами ушли в лес.
Серебровский посмотрел на часы. Через тридцать минут, ну пусть через сорок автоматчики окружат хутор. Тогда и начнется их работа. Он посмотрел на куривших у машины оперативников. Посмотрел внимательно, стараясь различить хоть малейшую тень беспокойства на их лицах. Но так ничего и не увидел. Лица у офицеров были будничные, как у людей перед привычной и уже надоевшей работой.
Над лесом, дорогой, полем висело яркое апрельское солнце. От земли шел пьяноватый резкий дух. Из леса пахло сырой землей и талым снегом. Весна была спорой и ранней. Солнце припекало спину, и хотелось постелить на землю брезент, лечь лицом к солнцу и, закрыв глаза, ощутить на лице доброе и ласковое тепло.
