Алиса закусила губку, но заметив на краю обзора шлема показавшегося в проеме капитана, решилась. Вот уж перед кем ей не хотелось быть трусихой! Она осторожно оторвала руку от обшивки корабля, чувствуя, как сопротивляются магниты, что притягивали ее к обшивке, и ее руку перехватил мужчина рядом. А Третий капитан уже встал рядом и Алиса, чувствуя, как колотиться сердце в груди, зажмурилась, представляя, что она стоит на полу внутри корабля, в скафандре и просто тренируется им пользоваться. Так, не открывая глаз, она нерешительно стала вставать, и рука Третьего капитана взяла ее за руку справа. И девочка вствала между двумя мужчинами.
Справа, будто внизу, был прямоугольный шлюз, ярко освещенный светом, а она стояла прямо на обшивке. Это было так странно! Девочка осторожно повертела головой, а потом посмотрела «вверх». И задохнулась.
Шагать по обшивке корабля, когда только магнитные подошвы притягивали тебя к кораблю, было жутко, страшно, и восхитительно здорово! А еще было здорово, держать за руку Норна и знать – он не отпустит. Ни за что не отпустит! И Алиса почти простила пирата за все. Ну, может он и ничего?!
И все же, как странно! Идти по стене, как по полу и не чувствовать этого. Оказалось, «гулять» по обшивке корабля намного легче, чем летать в пузыре на школьных соревнованиях.
Через пару минут три фигуры дошагали до «верха» корабля, и встали на нем. Космолетчик в скафандре с шестью руками, поднял руку, указывая на далекую туманность, и маленькая фигурка посмотрела вверх, куда он указывал.
Как было здорово… как было красиво!
Над ними сияли миллиардами цветных огней звезды…
**********************************
– Ты ведешь себя странно, знаешь? – сказал Ким.
Брошенный в мишень дротик с легким стуком врезался в центр круга.
– Что опять не так?
– Перестань
– Буран…
Всеволод поморщился, подбросив на ладони дротик. У космолетчиков всегда есть дела на корабле, и график дня достаточно плотный, но иногда все же одолевала скука, и можно было позволить себе немного чтения книги, музыки, или вот побросать дротики в мишень.
– Ты же успокоился из-за Игоря, так в чем дело? Что ты злишься?
– Да не в Игоре дело, – с досадой сказал Буран.
– А в чем? – не отставал Ким.
Всеволод слишком хорошо знал друга. Если вцепился, уперся лбом, уже не сдвинуть.
– Помнишь, что он сказал? Пират? Что плевать мне было на Норна, и поперся я в космос из-за галактия и только.
– Он не знал, что у тебя была травма. Да тебя вообще списали, Сев! – тут же запротестовал, защищая его же, Ким. – Врачи говори, что реабилитация затянется на годы и еще не факт, что поможет.
– Но ведь помогла… – Всеволод с досадой, не глядя метнул дротик, и отошел к креслу, бросая игру. – Я все эти четыре года маялся, все думал, что будет поздно…
Он споткнулся на полуслове, замолчав.
– Я не верил, что найду вас живыми, – нехотя глухо сказал, не глядя на Второго. – Когда явился Верховцев, и начал рассказывать про «Пегас», я… я сбежал, Ким. Просто сбежал. Никто не дал бы мне вылета.
– Подожди, так значит…
– Комиссия признала меня «негодным к полетам». С сосудами все плохо. Фактически, я живой труп, пока в космосе. Любой пеерегруз смертелен.
– Твою мать, Сева! – выругался Ким. – Как же…?
– А вот так. И слова этого пирата, заели, Ким! Будто я трус и подлец. Ты помнишь… как все началось? Повесили на мою шею двух кадетов.
Помнил ли Ким?
Трудно было забыть…
****************************
… Академию построили совсем недавно.
Ну что такое, каких-то восемь лет?!
Но три полноценных выпуска уже состоялось, и Ким входил в число тех, кто должен был войти в четвертый выпуск. Учеба давалась трудно, и он подчас брал лишь упрямством.
Хуже всего ему давалась навигация.
И преподавали ее как на грех, исключительно инопланетчики. Преподов с других планет вообще в Академии было полно. Направленные Содружеством и объединенным космофлотом планет, для достойной подготовки новых космолетчиков на активно подтягиваемой до приемливого уровня «отстающей» планеты, они действительно старались дать знания. И послаблений не давали.
Ким, да и остальные кадеты, знал, что каждый из инопланетчиков-преподов мечтал бы оставить Академию. На Земле по-прежнему не любили «старших братьев», подозревая во всех грехах. Глупость, на самом деле, но…. Ведь ничего не бывает просто так, верно?
Но его это вообще не волновало… любили их, не любили…
Пока не появился он. Фиксианин.
Однажды, войдя в аудиторию на пару по навигации, за стойкой преподавателя у экрана стоял он – Норн Иильс, новый лектор по ненавистному предмету. Так по крайней мере все решили.
А на следующий день все с изумлением увидели его на общих парах… сидящем за столом с другими кадетами. И оказалось, он такой же кадет-старшекурсник, просто переведенный с Фикса в земную Академию… как первая ласточка по совместному обучению.
