И вот тогда Ким без радости узнал, насколько не любят инопланетчиков… фиксианца начали исподволь травить и изводить.
С каждым днем фиксианец все меньше реагировал на мелочные гадости от курсантов. Потом он и вовсе замкнулся, перестав проявлять хоть какие-то чувства. Его толкнули в коридоре? Он споткнулся о леску, натянутую на пороге аудитории? Не заметил кнопки на стуле или невидимого клея? На него что-то упало, или он «сломал»? К подошве прилипает туалетная бумага, жвачка в волосах? Ноль реакции. Смеются ли все прямо в лицо,или за спиной,якобы «рассказанной шутке», к которой он не имеет никакого отношения?
Киму это не нравилось все сильнее… мерзко это было, низко.
Не то чтобы он «любил» инопланетчиков, что активно «помогали» отстающей планете дорасти до уровня остальных членов Содружества, но… это все было как-то слишком. Фиксианец был один. Всегда и везде. Преподавательский состав из профессоров и офицеров были выше него и с ними за столами он не сидел, но и с курсантами он всегда оказывался за пустующим краем стола. Или вовсе один.
– Может, хватит? Оставьте его в покое, – где-то через месяц Ким не выдержал травли фиксианца, и подошел к самым активным «воспитателям».
– С чего этого? – не поняли его.
– Подло это, – отрубил Ким. – Это как одного лежачего толпой бить.
– Его никто не трогает, – пожал плечами заводила. – Он сам… то падает, то еще что… неуклюжий. Ему наша гравитация наверно слишком тяжела.
– Хватит, а? – тяжело попросил Ким.
– Казачка жалко стало? – съерничал глава группы, которого звали Виктор.
– Его преподы и так подставили, а ты еще в спину бьешь? – жестко спросил Ким.
Парни переглянулись. Такая постановка вопроса меняло дело. Да и развлекаться над удивительно безответным фиксианцем стало как-то невесело. Еще старшие узнают, проблем не оберешься… и, если честно, Виктор и сам был бы рад закончить травлю «недопрепода».
– Ладно, Янсон… я тебе кажись в гонке продул? Баш на баш? – предлагает он великодушно.
Ким согласен. К черту долг, главное чтобы фиксианина в покое оставили!
– Янсон, еще раз!
– Есть, сэр, – отозвался Ким.
Вирт-кабина изнутри до последней детали повторяла штурм-капсулу, а по старому истребитель. Узкая, рассчитанная на одного пилота, легкая и маневренная как игла, она вызывала у Кима чувство уюта… и одновременно раздражения. Управление капсулой отличалось от управления корветом принципиально. Здесь нужна была разная скорость реакции, и если с корветом у Кима проблем не возникало на учебных симуляторах, то с капсулой дело было швах. Он либо излишне торопился, либо наоборот медлил… и то врезался в астероид, то мазал из лазерных пушек мимо мишеней, попадая в условно «своих».
Вылет из дока, на скорости обогнуть несколько астероидов, расстрел мишеней и «залет» в док на корабль… да только вирт-программа каждый раз моделировала разные астероиды-метеориты – то рой мелких метеоритов, то один огромный астероид, то несколько, что прячутся друг за другом… и мишени менялись, иногда обидно маскируясь под «своих»…
– Янсон, поздравляю. Вы угробили своих, – едкий голос альянца, был подобен последнему гвоздю, забитому в гроб.
Опять лажа…
– Занятие окончено. Все свободны. Янсон, не зачет. На выбор – пересдача через две недели без допзанятий, либо вы остаетесь и проходите тест до результата. Выбор?
– Остаюсь, сэр, – Ким почти с ненавистью смотрел на экран тренажера вирт-капсулы.
– Автоматика зафиксирует ваш результат. Ваше время кадет до 19:00. Пересдачи не будет.
Ким другого и не ждал, но отступать было уже некуда. Или он сдаст этот чертов тест, либо нет… и две недели без допуска к тренажеру его результаты не улучшит. Так что либо сейчас, либо никогда. Альянец не давал послаблений, и на «лажу убогих дикарей» глаз не закрывал. Он был принципиален и неумолим, мог резко и жестко поставить на место любого, от своих коллег до последнего кадета. Анелэина «не любили», как любого инопланетчика, но при этом он был чуть ли не единственным, кого искренне уважали кадеты. Хоть никто вслух и не признал бы это.
Налажать перед ним Ким не хотел.
Но на втором часу бесплодных попыток, он обреченно остановил программу тренажера. Толку не было. В отчаянии он смотрел на штурвал в руках.
В вирт-капсулу постучали.
Тук-тук.
Подозревая нехорошее, Янсон открыл крышку тренажера и не удивился, увидев стоящего рядом Анелэина. Стыдно было не сказать словами.
– Что с тобой не так, Янсон? – спросил офицер, что отвечал за тренировки и практику полетов. Пока виртуальных, но ведь и до реальной оставалось с три недели… – Теория – отлично, одиночное пилотирование корвета в экстремальных условиях – отлично, а капсула – камень преткновения? В чем проблема, кадет?
Если бы Ким знал!
Вот никогда уши не горели от стыда, а тут он явственно прочувствовал на себе это выражение.
– Я не знаю, сэр, – с трудом признался он.
– Хм-м… Янсон, вы знаете, что не все жители отсталых планет признаются достойными для космоса?
Отсталых? С-сволочь!
