Двадцать первого июля армия Паскевича вступила под стенами Дебрецена в сражение с корпусом генерала Надя. После баталии при Вайцене это была самая кровопролитная битва за всю венгерскую кампанию 1849 года. Русские потеряли убитыми и ранеными около трехсот пятидесяти человек, венгры – четыре тысячи. Остатки корпуса Надя отошли к Гросвардейну, где соединились с армией Гёргея, который, как и прежде, избегал прямого столкновения с Паскевичем.
Дебрецен был взят, и на этот раз прочно. Генерал-фельдмаршал приказал найти священника, который в апреле благословил мятежников. Теперь патера заставили в том же храме отслужить молебен за здравие императора Франца-Иосифа. В стране постепенно водворялся нарушенный было австрийский порядок. Ободряющие известия приходили из Трансильвании: генерал Лидерс взял Германштадт и направился к Шессбургу, чтобы помериться силами с войском Бема, главного поборника революции в этих южных провинциях.
Известиям о грядущем противостоянии Бема и Лидерса Анита внимала с замиранием сердца – ведь где-то там должен быть Шандор, если только он не погиб, возвращаясь из Мишкольца. Однако беспокойство о Шандоре меркло в сравнении с тревогой за Алекса. В Дебрецене его не оказалось, и никто о нем ничего не слышал. Аните думать не хотелось о том, что муж пропал без вести в охваченной пламенем республике. Она гнала прочь дурные помыслы и старалась занять себя чем-нибудь, чтобы не впасть в уныние.
Сразу же после взятия Дебрецена она отправилась в Приют Мертвецов. Джеймс рвался с ней, но она уговорила его остаться в лазарете. Его рана еще не зажила, он ходил с рукою на перевязи, и Аните не хотелось лишний раз утруждать его, тем более что поездка в крепость выглядела легким променадом. Там стоял русский гарнизон, мадьяры были далеко и едва ли решились бы на штурм потерявшей для них стратегическое значение фортеции. Майору Капнистову Анита ничего говорить не стала – обойдется. Если взять его с собой, то будет путаться под ногами и кичиться своим профессионализмом. Проще и спокойнее все сделать самой.
Анита вознамерилась найти тайную лабораторию, в которой она видела Михая с седовласым старцем. Это послужило бы верным доказательством того, что эпидемия холеры, поразившая русскую армию и унесшая жизни уже десяти тысяч человек, вызвана искусственным путем. Заодно и Капнистова можно на место поставить – пусть, как говорят в России, сверчок знает свой шесток. А то вообразил себя Огюстом Дюпеном, а у самого в голове две извилины, и те не при деле…
Анита впервые получила возможность обстоятельно осмотреть Приют как изнутри, так и снаружи. Крепостным гарнизоном, состоявшим из десяти человек, командовал знакомый ей подпоручик. Он ничего не имел против того, чтобы барыня, которой благоволит сам генерал-фельдмаршал, послонялась по отбитым у венгров укреплениям. Он был уверен, что делает она это исключительно по причине праздности и одолевшей ее скуки. Анита не стала его разуверять, такое отношение к предпринимаемым ею изысканиям ее вполне устраивало.
Для начала она прошлась по двору. Деревянные постройки – конюшни, склады – были уничтожены огнем еще во время первого штурма крепости, который она наблюдала из окна своей комнатенки в южной башне. Нет, во дворе не могло быть ничего примечательного – он хорошо просматривался, и здесь постоянно сновали люди. Неподходящее место для обустройства входа в секретный бункер.
Анита заглянула во все четыре башни. Это заняло много времени, хотя двери в комнатах были вышиблены и внутри не осталось ничего, достойного внимания. С особенным трепетом вошла она в бывшую свою тюрьму. Поднялась наверх, полюбовалась на строчки, вырезанные острием булавки на полу. Надпись на века – разве что башня развалится прежде. Спустилась вниз, нашла люк, проникла в знакомый коридорчик. В лаборатории было темно, и рассмотреть ее через щель в стене не получилось.
