Анита подошла к самому рослому коню каурой масти, взялась рукою за холку и вскочила ему на спину.
– Н-но! Pasa!
Конь заржал, недовольный тем, что его оторвали от трапезы. Но, чуя уверенную руку, упрямиться не стал – сиганул на дорожку меж каштанов и сразу взял в намет. У солдат глаза полезли на лоб, но Анита на них уже не смотрела – шлепая ладонью своего скакуна, устремилась к Дебрецену.
Достигла его быстро, конь даже вспотеть не успел. Въехав в город, спешилась, взяла каурого за прядь роскошной шелковистой гривы, повела за собой. Направилась сразу к «Золотому быку», где остановились Джеймс Грин и майор Капнистов. На улицах города царило оживление, по ним еще тянулись отставшие обозы.
Американца Анита в гостинице не нашла, портье сказал, что тот отбыл вместе с господами офицерами сегодня утром, в здоровой руке нес саквояж, следовательно, возвращаться не собирался. А вот майор Капнистов еще здесь, пять минут назад отлучился по срочному делу, сказал, что прибудет через полчаса, заберет вещи и двинется следом за армией.
Аните очень не хотелось встречаться с Капнистовым, но расспросить о том, куда так внезапно отбыли армейские части, было больше некого.
Она вышла из «Золотого быка» на озаренную ярким дневным светом улицу. Увидела, что каурый, которого за неимением узды даже привязать было не за что, бродит от тротуара к тротуару, выдергивая толстыми губищами чахлые травинки, пробивающиеся сквозь булыжник мостовой. Анита похлопала его по спине, подвела к фасаду гостиницы.
– Стой тут, никуда не уходи!
Приятно было после двух суток темноты постоять под солнечными лучами. Анита, щурясь, смотрела на пыливший в конце улицы обоз, на разномастных прохожих, среди которых русских солдат и офицеров было больше, чем венгров. И заметила спешившую к гостинице Веронику.
Служанка с плачем и причитаниями бросилась госпоже на шею, расцеловала в обе щеки. К таким телячьим нежностям со стороны прислуги Анита не привыкла, но, догадываясь, сколько натерпелась Вероника, прежде чем попала сюда, безропотно снесла порыв ее эмоций. Вероника взялась было за рассказ о своих похождениях по землям Швейцарии и Австро-Венгрии, но была прервана в самом начале. Анита удивилась ее появлению не так сильно, как Максимов – помнила о своем письме, посланном из Токая, и ее больше интересовало, как Вероника попала в Дебрецен, когда ей сказано было сидеть в Вене.
Узнав о кратковременном ее свидании с Максимовым, Анита разволновалась, а когда Вероника сообщила о донесении, которое тот передал русскому командованию, волнение и вовсе зашкалило.
– Алекс у мадьяр… и он вместе с армией Гёргея на пути к Шессбургу… Я еду в Шессбург!
– Анна Сергевна! – Вероника бухнулась на колени, обхватила рваную юбку Аниты обеими руками. – Возьмите меня с собой! Невмоготу мне одной мыкаться, сил моих больше нет!
– Нет, – отрезала Анита. – Останешься здесь. В Дебрецене тебе бояться некого. Я найду Алекса, вытащу его, и мы вернемся к тебе.
Как именно она его найдет в незнакомом городе, как вытащит из лагеря вооруженных мятежников – об этом можно было подумать по дороге.
– Неужто я вам обузой буду? – не унималась Вероника. – Чай, половину Европы вместе объездили…
– До Шессбурга путь неблизкий, одна я доеду быстрее. Только… – Анита запнулась. – Знаешь что… одолжи мне свою одежду. А то в таком виде меня за прокаженную примут.
– А я как же? – растерялась Вероника.
– У тебя есть деньги? Купишь себе новую, здесь на рынке.
Услыхав про деньги, Вероника вытащила из-за пояса кошелек, стала совать Аните.
– Анна Сергевна, возьмите! Это мне Лексей Петрович дали… Я и не истратила почти ничего… Вам оно нужнее будет!
У Аниты и правда не осталось за душой ни полушки, но она благородно разделила содержимое кошелька поровну, после чего утащила Веронику в гостиницу – переодеваться.
В «Золотом быке» было людно, Анита уверенно прошествовала к стойке портье. Он с любопытством таращился на потешную особу, одетую хуже самой нищей бродяжки, но при этом бойко изъяснявшуюся по-французски. Анита легко уболтала его, а заранее проинструктированная Вероника стащила с крючка ключ от номера майора Капнистова. Он занимал комнату на первом этаже.
Анита точно знала, что майора нет на месте – значит, номер свободен. Когда они вошли внутрь, она заперла дверь изнутри и в минуту обменялась с Вероникой одеждами. Стала смотреться натуральной венгерской мужичкой, но, по крайней мере, не оборванной и не замаранной. Облачение сидело мешковато, ну да это можно было пережить. А вот Веронике в хозяйских обносках было тесно, но она рассчитывала вскорости прикупить себе что-нибудь получше и попросторнее.
Затянув шерстяной пояс на талии, Анита собиралась уже покинуть номер, как вдруг увидела на столике подле кровати заветную шкатулку майора. Что-то он в ней хранит? Анита вспомнила, с каким трепетом майор всегда относился к сему вместилищу, и любопытство разгорелось в ней, как фосфорная спичка.
Вероника топталась у двери, в чужих апартаментах, да еще мужских, она чувствовала себя неловко.
– Пойдемте, Анна Сергеевна? – робко предложила служанка.
