Анита повернула ключ в замке, толкнула дверь.
– Иди.
– А вы?
– Я задержусь… ненадолго. А ты встань под окном и смотри. Если увидишь, что кто-то входит в гостиницу, подай сигнал.
– Какой?
– Какой хочешь. Хоть песню пой, хоть частушки, лишь бы я услышала…
Анита выпроводила Веронику, снова заперла дверь, ключ сунула в карман. Распахнула обе створки окна, выглянула наружу. Опасности пока что не было – круглая голова Капнистова со стриженым ежиком черных волос среди прохожих не мелькала. Анита дождалась появления Вероники, знаком приказала ей стать слева от входной двери и повытаскивать репьи из гривы каурого – все какое-то дело, а то непонятно зачем замызганная чернавка столбенеет на краю улицы.
Обеспечив таким образом прикрытие, Анита подошла к майорской шкатулке. Та, естественно, была закрыта, ключ майор всегда носил с собой. Анита, не смутясь, извлекла из ридикюля американскую булавку, чуть изогнула острие, поковырялась им в замочной скважине. Подарок цюрихского лавочника и здесь сослужил верную службу – замок тренькнул на манер дверного колокольца, и крышка приподнялась.
Анита, сгорая от нетерпения, заглянула в шкатулку. Ее ждало разочарование. Ничего особенно примечательного она там не обнаружила. Бритвенные принадлежности, носовые платки, прочая дребедень. Ну, разумеется! Стал бы Капнистов оставлять что-то по-настоящему ценное в номере, ключ от которого висит на стойке у портье… Если оно и было тут, то уже давно перепаковано и помещено в более надежное хранилище.
Вот разве что шелковый мешочек наподобие кисета с зеленовато-серым порошком непонятного назначения и потрепанная записная книжка в сафьяновом переплете, замотанная в один из платков. Порошок Анита понюхала (он пах чем-то растительным), помяла в пальцах (они потемнели), положила обратно. Раскрыла книжку. Страницы были испещрены буквами и цифрами. Что-то вроде: «Цосхеп Ш. 500 мущ». На губах Аниты появилась усмешка. Майор не трудился тщательно зашифровывать свои записки – пользовался простой литореей, иначе именуемой тарабарской грамотой, где гласные звуки оставались на своих местах, а согласные заменялись другими по примитивному принципу: шифровальщик мысленно выстраивал их в два ряда (или выписывал на отдельный листочек, который впоследствии уничтожался) и подставлял в письме вместо верхних парные им нижние и наоборот. Расшировать такую писанину было, как говорят русские, проще пареной репы.
Анита углубилась в изучение закорючек, но внезапно с улицы донесся тоненький дребезжащий голосок Вероники:
– Ты отдай меня за ровнюшку. Уж я ровнюшку насмерть люблю. Уж я с ровнюшкой гулять пойду-у!..
Анита высунулась в окно. Да! – в гостиницу вошел Капнистов. Надо было поскорее убираться. Она обмотала книжку платком, сунула в шкатулку, захлопнула крышку. Покуда запирала булавкой замок, в коридоре раздались шаги. У майора наверняка есть свой ключ от номера, он сейчас откроет дверь…
Едва Анита успела водворить шкатулку на место, как в дверном замке загрюкало. Куда деваться? Выход отрезан, и через пару секунд Капнистов будет здесь. Анита взобралась на подоконник, махнула рукой Веронике, чтобы подвела каурого. Дверь в номер начала открываться. Анита, зажмурившись, прыгнула на спину коню. Высота была небольшой, соскочила удачно. Еще раз махнула Веронике: беги! Та припустила со всех ног по улице, а Анита ударила коня пятками в бока, и он рванул вскачь. Если майор и успел подойти к распахнутому окну, то смотреть ему уже было, в общем-то, не на что.
В Гросвардейне Анита сделала первую остановку – чтобы дать коню отдышаться, купить седло с уздечкой и убедиться, что Максимова здесь нет. Армия Гёргея уже тронулась в путь, и Анита последовала за ней, а потом и опередила, так как ехала налегке, немилосердно подгоняя каурого.
Переночевала в Клаузенбурге, утром продолжила путь и во второй половине дня, почти совершенно загнав своего скакуна, оказалась в виду Шессбурга. Город стоял на зеленом холме, над рекой Тырнавой. В мирное время он производил бы поистине райское впечатление, но сейчас там шел бой: гулко отдавались в знойном воздухе орудийные залпы, трещали ружейные выстрелы, слышались крики.
Анита была удивлена: неужели армия Паскевича, тяжелая и неповоротливая, уже подошла к месту назначения? Желая понять, что там происходит, тряхнула уздечкой и пустила каурого осторожной рысью в горку.
Вот виднеется высокая часовая башня, вот уже и узенькие улочки… Анита увидела валяющиеся кругом трупы, выбитые ядрами ямы и прорехи в стенах домов и поняла, что сражение развернулось нешуточное. Искать Алекса в этом столпотворении было немыслимо. Все равно не найдешь, а вместо того на пулю или на осколок нарвешься.
– Ну, вещая каурка, – промолвила она, склонившись к уху коня, – нам здесь пока делать нечего. Отступаем.
За спиной вздыбилась земля, и мощный вихрь налетел сзади. Слепое пушечное ядро низверглось с неба. Убить не убило и даже не ранило, но конь перепугался до такой степени, что потерял разум и понес Аниту прямо в гущу огня и порохового дыма.
