Я взялась за нагретую солнцем кованую ручку кухонной двери и услышала, что Андрей говорит по телефону. Перед ним на столе лежал японский диктофон «Олимпус». Шеф махнул рукой, приглашая меня садиться. Сам он внимательно слушал кого-то, вытягивая губы в трубочку. Ворот его рубашки был распахнут, на другом столе валялся использованный шприц. Значит, шефу опять было плохо с сердцем. Он сам делал себе уколы.
Я налила себе апельсинового сока в бокал, бросила туда несколько кубиков льда. Потом уселась напротив Андрея, ожидая, когда он закончит разговор. Есть не хотелось. Достаточно было «шарлотки» у Шейкиной и пирожков на площади Хо Ши Мина.
— И кто его ударил, неизвестно? — спрашивал Андрей, попивая вишнёвый сок. — И подозреваемых, конечно, нет? Очень много народу вокруг вертелось? Да как же я найду убийцу, если прошло уже две недели? Нет, не могу. И для меня есть пределы. Вот именно, что надо было раньше. Нет, не отказываюсь. Я возьму дело, но ничего не гарантирую. Согласен, что деньги могут пропасть. Если такой вариант не устраивает, тогда — всего доброго!
Я допила сок, стащила пиджак, скинула обувь. Тапочки в офисе были, но найти их в шкафу и надеть я была не в состоянии.
— Понятно, что с ветераном теневого туризма могли свести счёты, — продолжал Андрей. — В Питере я буду послезавтра. У меня личные дела в беспорядке. Да, жена… Благодаря за соболезнования. Что ж делать, с судьбой не спорят. Так что слушай…
Я бы на месте шефа послала бы их всех к чёрту. На него опять хотят навесить очередной «глухарь». Он и так делает невозможное, вычисляет убийц и воров. А потом оказывается, что их отпустили. Но агентству нужны деньги, поэтому Андрей не может бросаться клиентами. А что потом убийцу выпустят, это уже, по сути, не наше дело.
— Понятно, что имя потерпевшего я в компьютер не занёс. Бывший преподаватель института машиностроения обихаживал по полной программе иностранцев, приезжавших в Питер. Преимущественно, шведов и финнов. Селил их в частных квартирах за рубли, а гонорар получал в баксах. Имел большую клиентуру. Потом появились соперники. Стычки с конкурентами продолжались до сих пор. Туристические маршруты были нестандартные. В основном — по кабакам. За день до гибели в ресторане «Морской» встречался с… Ну и что? Это ещё ничего не значит. Мне всё равно, кого бы подозреваешь. Нечего мне мозги канифолить. Ладно, у меня здесь дела горящие. Так что послезавтра поговорим, Костя, про твоего матрёшечника. Да я же в Питере всю жизнь прожил! Знаю этот бизнес. Он при ещё коммунистах процветал. Знаю, что застрелили его в машине, у рынка Оккервиль. Пулевое ранение в голову. Есть, записал. Всё, закругляйся. Можешь в «Пулково» меня встретить, в двенадцать дня. Пока!
Шеф положил трубку на стол, допил сок и устало сказал:
— Ксюш, извини. Свалился знакомый из Питера. Мужика убили. Он без уплаты налогов, разрешений и прочих формальностей обслуживал иностранцев. Сколотил неплохой капиталец, но поцапался с «крутыми». Десять дней назад похоронили. Будешь? — Андрей достал пачку «Мальборо».
— Спасибо, не хочу. Какие у тебя важные новости?
— А у тебя? Всё в ажуре, конечно? — Андрей подбросил на ладони зажигалку.
— Удалось засечь не только молодёжную компанию, но и на Надежду Белову. Она открыла им общую дверь в холл, на этаже…
— Это точно она? Есть доказательства? — обрадовался шеф.
— Антон назвал её Надей. Очень удивился, что она в Мишкиной квартире. Спросил, почему не на родительском собрании…
— А она? — Озирский блеснул просветлевшими глазами.
— Она сказала, что собрание уже кончилось. Потом вся компания — Беловы, Виолетта Минкова и какой-то брюнет по кличке Шах — прошли в холл. Мы с Лёшкой по плёнке нащёлкали. Почти каждое их движение фиксировали. И «тачку» сняли, с номерами. По беседе с Шейкиной могу написать рапорт…
— Потом напишешь. Молодец! — Озирский хлопнул меня по плечу так, что в ушах зазвенело. — Обязательно поощрю. Теперь слушай новости. Я навёл справки насчёт красной «девятки». Жаль, что Щипач тогда не запомнил номера, но переживём. Машина числится за Беловым Вадимом Петровичем, отцом Надежды и дедом мальчиков. Третьего апреля и он, и жена находились в больнице. Отец — по поводу последствий инсульта, мать — с почками. Вполне вероятно, что доченька от души повеселилась, призвав на помощь племянников. Или хотя бы одного из них. Кого именно, пока неизвестно…
В это время вошёл Чугунов с ноутбуком и фотоаппаратом, поставил всё это перед шефом.
— Ага, вот они! Шикарно, ребята, вы — гении! Каждый шаг компании отслежен до секунды. А это кто, в дверях? Надежда? Я преклоняюсь перед вами. Честно говоря, не ожидал!
Озирский, действительно, радовался от души. Мы с Чугуновым наслаждались заслуженной похвалой.
