— Щипач догонит Виолетту, если та надумает спасаться бегством. Ему я дам шприц с релаксантом. Это — вещество, расслабляющее мышцы. Якобы для того, чтобы Минкова не сопротивлялась, не могла удрать. Когда она будет обездвижена, ты отправишь Щипача в квартиру — сообщить об окончании операции. А сам тем временем сунешь в рот Минковой эту таблетку. Она даже укусить тебя не сможет — гарантирую. Потом сожжёшь бумажку, спрятав огонь в ладонях — ты умеешь. Таблетка растворится бесследно, и в организме её будет не обнаружить. Минкова умрёт от остановки сердца через минуту. Релаксацию примут за симптом её болезни и не обратят особого внимания. Таким образом, мы избавим общество от опаснейшей маньячки. А сами останемся в стороне. Её уже не вылечить, поверь мне. Щипачу тоже будет выгодно держать язык за зубами — насчёт релаксанта. Про «мокрое» он ничего не узнает.
— Клянусь — не узнает! — Божок был в восторге от такого задания.
— Тогда зови его, — приказал Озирский.
Андрей наблюдал за тем, как Божок вприпрыжку несётся за Щипачом. Никогда не подумаешь, что этот мальчишка с перевязанной головой только что получил приказ совершить убийство. И задание он непременно выполнит — чем бы ни пришлось пожертвовать для этого.
Конечно, Божок не знает, что шеф специально ездил в Финляндию, к Филиппу Готтхильфу — своему другу-химику. А тот, в свою очередь, синтезировал этот препарат по персональному заказу Озирского. Таких таблеток не было на всём белом свете, и потому экспертам будет очень трудно что-либо понять. Даже при тщательном исследовании организма Минковой они вряд ли что-то заподозрят. Тем более, невероятно сложно будет доказать факт убийства…
— Вот, привёл! — Руслан пихнул Щипача кулаком в спину. — Слушай приказ.
— Я тебе плачу тысячу баксов, — начал с главного Андрей. — В том числе и за молчание. В твоих интересах не привлекать к этому внимание. Надеюсь, что ты истратишь деньги с умом. Не пропьёшь и не просадишь на «шмаль».
— Век воли не видать! — Щипач провёл ребром ладони по горлу, не веря своим ушам.
— Тогда вот какое дело, — продолжал Озирский. — В вашу с Божком задачу входит перехватить под лоджией Виолетту Минкову. Это — высокая барышня-брюнетка, очень ловкая и быстрая. В чём будет одета, не знаю. Но вряд ли много людей таким образом будут покидать квартиры…
— Надо будет её догнать? — догадался Щипач. — И задержать?
— Вот именно. Ты — парень понятливый. Догнать её сможешь, а вот задержать без вспомогательных средств — вряд ли, с психами даже дюжие дядьки-санитары еле справляются, а о вас с Божком и говорить нечего. Поэтому вручаю тебе вот этот шприц, — Андрей достал прозрачный футляр. — Смотри только, сам не кольнись случайно. Не умрёшь, конечно, но испугаешься сильно. И нам сорвёшь операцию.
— Ладненько!
Щипач взял футляр и осмотрел одноразовый шприц. Потом сунул всё в карман грязной кожаной куртки, раздобытой на свалке. Он уже представлял, как отдаст долг Качку на подольских горах мусора, рассчитается с «братками» в подвалах и вернётся к себе в Солнцево. Странно, но двухкомнатная квартира ещё ждала своего хозяина. Если органы опеки будут наезжать, пытаться отправить Щипача обратно в детдом, Андрей обещал защитить.
— Мне её кольнуть нужно?
— Да, и как следует. Действуй быстро, чтобы Минкова не вышибла шприц. Или, чего доброго, самому тебе укол не сделала. С неё станется. Но, если кольнёшь, через несколько секунд она вырубится начисто. Тогда Божок останется её караулить, а ты вернёшься в квартиру, где будем мы. И доложишь, как всё прошло. Задача ясна?
— Более чем, — ответил Щипач.
— Тогда поехали.
Когда Андрей открыл дверцу джипа, Надежда говорила с племянником Тоней.
