— Боюсь, Машка. Мне жить пока не надоело. Когда детей убили, Ветка Мишку дома оставила. А Надежду с Тонькой отправила трупы топить. Не вернётесь, говорит, Мише плохо будет. И опять: «Я неподсудна. А вы-то хороши будете перед общественным мнением!» Они в машину погрузили тела, отвезли к пруду. Вроде, утопили. Но там мелко было. Кровь опять замыли. Не заметили их в темноте, кажется. Хотя кто его знает? Потом Ветка вернулась домой, а мать увидела кровь на джинсах. Ветка сказала, что упала, разбила коленку. Быстренько замотала это место бинтом, будто бы правда. Но Ирина не поверила, подняла хай. Спросила, где дочка шлялась. Та сказала — у Беляшей. Ну, старикам-то всё равно уже. А Надежде был разнос по всей форме. И приказ: Оставьте мою дочь в покое! Она явилась от вас сама не своя!» Через неделю Тонька с Веткой решили заманить Ирину на свидание, ночью. Мать Ветки стала угрожать Тоньке и его родственникам, за что и получила «перо»…»
Плёнка закончилась. Озирский нажал на клавишу. Надежда тупо смотрела на диктофон, уже со всем смирившись. Гета еле сдерживала рыдания, спрятав лицо в шерстяную маску.
— Это голос Шахновского? Или нет? — спросил Озирский.
— Да, это Лёня, — мёртвыми губами ответила Белова.
— Он правду говорит? Ещё раз повторяю — квартира ваша будет обследована досконально. Всю кровь вы никак не могли смыть. Если признаетесь сейчас, облегчите свою участь. Я обещаю вам это.
— Всё верно, — немного погодя ответила Надежда Вадимовна.
— Благодарю вас за сознательность, — облегчённо вздохнул Озирский. — Теперь ещё одно дельце… Вы что-то спросить хотели?
— Мария Командирова — от вас? Она агент, да? — прошептала Белова.
— Это не имеет значения. В данном случае, Шахновский сам решил исповедаться. Маша не настаивала на этом, не провоцировала. Совесть парня, наверное, замучила. А записать разговор можно было и без помощи Марии Командировой. Надежда Вадимовна, вы же сами знаете, что Шахновский говорит правду. Или часть правды, по крайней мере. Возможно, Леонид не в курсе всех ваших подвигов. Подумайте, Надежда Вадимовна, и чистосердечно признайтесь. Вам будет оформлена явка с повинной. Это уменьшит срок. Даю вам пять минут на раздумья. У нас очень мало времени.
Андрей демонстративно взглянул на часы и замер. Гета с Лёшей сидели, не шелохнувшись. Дети, устроившись на поленнице, травили анекдоты. У калитки рычал грузовик, который привёз удобрения. Лупанов разговаривал с шофёром. Тут же стояли, опершись на забор. Светлана с соседкой.
— Вот и всё! — отчётливо произнесла Надежда, не выбрав временного лимита. — Вот и всё… Может, оно и к лучшему. Как ваше имя?
— Зовите меня Андреем, — устало сказал Озирский.
— А отчество?
— Не имеет значения. Я — лицо неофициальное, как уже говорил, но влиятельное. Очень прошу вас помочь нам. Конечно, не обещаю райских кущей и освобождения от наказания. Жаль, что вы сами не догадались явится с повинной. Но это ещё можно устроить. Принимаете мои условия?
Озирский только сейчас снял маску. И Надежда увидела, как красив напугавший её незнакомец.
— Согласна, — неожиданно твёрдо сказала она. — Но меня всё равно посадят?
— А вы как думали? Но помощь следствию, чистосердечное раскаяние обязательно зачтутся. Сроки у нас не плюсуют, как вы знаете. Один поглощается другим. Вы не обязательно отсидите положенное время. Существуют такие понятия, как условно-досрочное освобождение, амнистия, помилование. Я твёрдо обещаю вам поддержку и протекцию. Но вы должны будете во всем повиноваться мне. Итак, Логиневская, Колчановы, Минкова… Это всё?
— Мне известны только эти случаи. Не знаю, занималась ли Виолетта такими делами самостоятельно. Когда она напала на Наташу, я не смогла сопротивляться. Это было совершенно бессмысленно. Её всё равно отпустили бы, а под раздачу попали бы мы. Мать Виолетты защищала её с пеной у рта, а сама тоже стала жертвой. Она внушала дочери чувство вседозволенности…
— Но Минкову убил ваш племянник, — напомнил Озирский. — Или нет?
— Да. Только всё и так шло к трагическому финалу. Виолетта твёрдо решила покончить с матерью. А Ирина Анатольевна ещё начала шантажировать Тоньку. Он не сдержался… Переживал потом, но было поздно. Его ведь с собаками искали.
— Ирину Минкову и Родиона Колчанова убил Антон? — спросил Озирский.
— Да, так получилось.
В очках Надежды оказались оконце, цветы, занавески. Чугунов, уже без маски, внимательно рассматривал зубья своей расчёски.
— Где вы встретились третьего апреля с Родионом? — продолжал Андрей.
— На автобусной остановке, в Новогиреево. Шахновский всё рассказал точно. Виолетта и племянники ждали вас в квартире. Я то и дело порывалась обратиться в милицию. Но знала, что буду выглядеть дурой. Минкова выкрутиться, а я не сумею ничего доказать. Нас с мальчиками посадят за Наташу. Ведь остались кошмарные снимки… О, Господи!
Надежда боялась смотреть на Генриетту. Она впилась взглядом в Озирского, словно умоляя его о защите.
