Лёшка джип остановил, и мы стали вылезать. Андрей сделал нам с водилой знак, чтобы задержались.
— Шеф, как я понял, Минкову — в расход? Ты всё продумал?
Нас никто не мог услышать. Мы остались втроём, и в салоне стояли глушилки. Но Лёха всё равно едва шевелил губами.
— Андрей задумчиво раздавил хабарик в пепельнице и покусал нижнюю губу.
— Она, на самом деле, вменяема, вот в чём дело. А справку из психдиспансера добыла мамаша, после отвратительной истории. Когда Виолетте было тринадцать лет, она нарочно толкнула под грузовик свою подругу-одноклассницу. Девочки просто гуляли весенним вечером, ели мороженое. Подруга погибла, что и требовалось Минковой. Как уже известно, она обожала наблюдать за умирающими. У этого происшествия оказалось масса свидетелей. И матери ничего не оставалось делать, кроме как объявить дочку душевнобольной. Ведь, в противном случае, Виолетте грозила отправка в специнтернат. Независимые психиатры много раз высказывали сомнения относительно наличия у Минковой злокачественной шизофрении. Тем не менее, наша красавица до сих пор скрывается за бронёй ложного диагноза. Вместо того чтобы пресечь опасные склонности в самом начале, мама нашла им оправдание. А потом напоролась на то, за что боролась. Адвокат, понятное дело, сошлётся на заболевание, и суд признает Минкову невменяемой. Её просто поместят в уютную клинику. Во всяком случае, не в те страшные психушки, куда отправляли диссидентов в своё время. А отдуваться станут Беляши…
— Это понятно, — кивнул Чугунов.
— У меня, Лёха, выхода другого нет. Сам себе не прощу, если такая тварь вскоре выйдет на свободу и примется за старое. А когда она исчезнет со сцены навсегда, на неё многое можно будет повесить. Фотки со сценами издевательств у неё действительно есть — Оксана проверила. Минкова сама хвасталась, ничуть не стесняясь. Кроме того, удалось записать на диктофон откровения Виолетты. Так прекрасно считаться сумасшедшей, не будучи ею на самом деле! Но умереть от остановки сердца может и нормальный человек. Особенно если поймёт, что пришла расплата. А сейчас пойдём, Божок, времени нет. Мы с Надеждой поднимаемся в квартиру. Лёха следит за тем, чтобы никто не ушёл через лифт и подъезд. Генриетта блокирует чердак. Надюш, где окна вашей квартиры?
— Вон там, три окна. А лоджия на ту сторону выходит.
— Я вижу, кто-то из-за шторы выглядывает, — прищурился шеф.
— Это Мишка, — забеспокоилась Надежда. — Он увидел, что я не одна. И с незнакомыми людьми явилась. Сейчас скажет Виолетте, и она убежит!
— От меня? Убежит?! — И Озирский расхохотался. — Гета, справишься одна на чердаке?
— Куда денешься? Постараюсь.
— Тогда вперёд! А пацаны заходят за угол и делают всё, что положено.
Шеф треснул нас со Щипачом по спинам, и мы помчались под лоджию.
Не знаю, зачем Беловым потребовалось третьего апреля брать «тачку». Прудик, где нашли тела Колчановых, оказался у них буквально под окнами. Но, с другой стороны, сложно пронести два тела, пусть и небольших. В апреле вечером уже светло, и люди гуляют с собаками, дети бегают. Грязно здесь, даже сейчас. Настоящая помойка — банки, склянки, рваные портянки. А рядом — кусты, ямы с водой, какие-то трубы валяются, кирпичи.
Сюда Минкова, скорее всего, и побежит. Тут легко спрятаться. А если в квартире засядет? Тогда шефу придётся самому пихать ей таблетку в рот. Потому он и не позвал милицию. Можно уединиться с Минковой под любым предлогом — вроде как по душам поговорить. А потом списать её кончину на слабое сердечко.
Нас со Щипачом собачники спокойно могут заметить, но вряд ли что поймут. Напарник мой, вижу, тоже не дрейфит. А чего бояться-то? Он вообще не в теме. А таблетка растворится без следа, Андрей обещал. Только бы сработать чисто, и уйти без проблем — мне за это «бабки» дают.
Получилось всё так просто, я даже заскучал. Привык к опасным приключениям и ждал другого. А эта дура сама мне в руки пошла. У Беловых второй этаж — он в панельных домах низкий. Да ещё рябина растёт прямо у лоджии. Минкова спустилась по стволу, побежала к пруду. Она показалась мне совсем девчонкой — перепуганной и растерянной. Но, действительно, очень длинная. И гибкая, как змея.
Сразу видно, жалела, что не смылась, пока Надежда разговаривала с Беляшами. А теперь уже было поздно. Никогда не подумал бы, что это — опасная преступница. Косички на грудь, глаза круглые, даже наивные. Сама одета в льняные брюки, в чёрное боди, а обута в мокасины. У нас в школе девчонки и то солидней.
Наверное, Андрей специально допустил, чтобы его увидели из окна кухни. Братья запаниковали, сказали Виолетте. Она и дала стрекача. Поймают на улице, так попробуй чего докажи. Девчонка-то, Лариса Черняк, дома осталась. Подумаешь, на квартире у училки «видак» смотрит! Не арестовывать же Беляшей на этом основании, а уж Минкову — тем более. Ударить Лариску по голове Виолетта собиралась ближе к ночи, когда Надежда вернётся, и старики заснут. А мы в Строгино корюшку лопали…
