— Ложись на место, и не рыпайся! Силы потеряешь. Пусть Татьяна что угодно говорит, но я ей шею намылю. По закону на десятилетнего ребёнка положен больничный. А она проявляет какой-то идиотский энтузиазм. Жертвует сыном ради рабочего места. Никто её не уволит, ерунда всё это. И пора вам в новой квартире прописывается, чтобы так далеко в поликлинику не ездить. Генриетта чуть с ума не сошла, когда ты свалился. Я даже не знал, что ей говорить.
— Ничтяк! Зато Антон Александрович очень внимательно на танк смотрел. Даже привстал — как будто старался вспомнить… Надо почаще танк пускать по полу. Жаль, что я всё испортил. Но потом-то меня не будет…
— Знаю я всё, — успокоил Андрей. — Действительно, Антон с интересом смотрел на танк. Но не шевелился и не вставал. Это ты сочиняешь.
— Нет, не сочиняю. Я точно видел, как из его головы вылезла другая голова. Голубая, как молния. А потом — шея и плечи. И вот этот, голубой, тоже наклонился…
Джип вильнул, и Андрей прорычал:
— Ложись ты, босота! Иначе отвезу в больницу Ясно, что у тебя глюки* начались. Так что молчи, приходи в себя. Теперь долго лежать придётся.
— Я молчу. Андрей. Только скажи, где мы едем…
Меня качало. Перед глазами лопались светящиеся пузыри. Казалось, будто всё это снится.
— По Профсоюзной. Скоро дома будем.
Андрей говорил, будто с набитым ртом. Или я опять теряю сознание, и ничего не понимаю?
— А когда я тебе про того парня доложу?
Меня пробрала зевота. Так бы и ехал, и ехал, и ехал — с чувством исполненного долга. Не надо никуда бежать, шевелиться. Шеф меня сам привезёт.
— Хочешь, сейчас расскажу?
— Перебьюсь до утра. Я ведь теперь жить у вас буду.
Озирский сказал это очень спокойно. Я покрутил головой. Значит, всё-таки решил у нас поселиться. Я его давно звал, да ничего не получалось. А тут сам захотел.
— К Липке приезжает Микола, да ещё Оксана с Октябриной. Боюсь, не поместимся. Русланыч, ты возражать не станешь?
Шеф всего не хочет говорить, да я и не пристаю. Ещё бы я возражал! Но толком порадоваться не получилось. Джип вдруг резко затормозил у бордюра.
— Погоди, Божок! — пробормотал Андрей. — Сейчас поглядим, что там такое…
Шеф распахнул дверцу, выпрыгнул из внедорожника. Я встал на колени, но ничего не увидел — только горящие окна домов. Вроде, рядом была автобусная остановка. Сейчас такие в Москве появились — с прозрачными стенками и с рекламой. На этой остановке была изображена стиральная машина «Бош».
Будь я здоровым, выскочил бы тоже. А так меня чуть не вырвало. Пришлось заползать обратно. В салоне пахло дорогим парфюмом и табаком. Немного — бензином. А с улицы тянуло холодом, сыростью. Где Андрей, интересно, джип взял? Ведь обычно на «вольво» ездит. Наверное, одолжил кто-то из друзей.
Мы стоим у поворота на улицу Тёплый Стан. Значит, скоро приедем. Как противно, когда руки не слушаются! Я не могу даже на них опереться. Взял и упал лицом в велюр, которым обтянуто сидение.
— Божок, я перед тобой очень виноват. Но мы немного задержимся, — хрипло сказал Андрей.
— А почему?
Мне очень хотелось домой, в кроватку. Да и мать с ума сходит. Я ведь даже не спросил, сказал её шеф про мой обморок или нет.
— Я увидел, что с остановки удирает парень — в сторону Тёплого Стана, — пояснил Андрей. — Но поначалу не обратил на него внимание. Мало ли что… Только потом заметил, что на остановке сидит женщина. И не шевелится…
— Пьяная, что ли?
Мне не хотелось открывать глаза. Делать шефу, что ли, нечего — тормозить из-за каждого алкаша? Тем более что он везёт человека с температурой сорок. Но, если начну права качать, могу попасть в больницу.
— Может, она раненая?
— А убитую не хочешь?
Озирский смотрел на меня блестящими глазами. Его волосы золотились от света фонаря. В моей голове плескались жаркие волны. Голос шефа доносился как будто издалека, и я не сразу понял. Убитая? Сидит на остановке? Кто её прикончил? Тот парень, что удирал?
— Женщину ударили ножом в живот — только что, — подтвердил шеф. — Судя по всему, тот самый парень, который бежал. Мы его спугнули. Похожим образом убили Родиона Колчанова.
— Помню.
Я и язык перестал чувствовать. Пусть шеф делает, что хочет, лишь бы меня не трогал. Я то и дело отключаюсь, и почти ничего не слышу. Только одно: «Подожди, Божок, потерпи…» Я думал только о том, что хочу пить. А шеф куда-то звонил по мобильному, долго говорил.
Интересно, когда я приду в себя, если вырублюсь окончательно? Значит, да женщина убита — как Родион Колчанов. Выходит, тот парень и есть маньяк? Тогда его догонять нужно, а не сидеть…
