Врачиха сказала, что у меня грипп. Может быть и воспаление лёгких. Вот этого мы все очень боимся. Я долго проваляюсь, отстану в учёбе. Да и дело будет стоять. Час назад позвонила Гетка Ронина, передала привет от своей матери. Спросила, не нужно ли нам чего привезти. Андрей ответил, что ничего не нужно. У Геты и так забот полон рот. Ей и за отцом ухаживать, и класс свой вести. А вечером ещё тетради проверять.
Насчёт Ксюши Колчановой Андрей её уже допросил. И учителей Родиона — тоже. Они про эту поездку в Новогиреево ничего не знали. Никаких маньяков или просто подозрительных мужчин около школы не заметили. А то обязательно приняли бы меры. В школе есть охрана, и чужих внутрь не пускают.
Но я-то знаю, что эти амбалы у дверей только малышню шмонают. Проверяют у них наличие дневников и сменной обуви. А потом запирают дверь на ключ и идут играть на компьютерах, или колу пьют, с биг-маками и бананами. Во всяком случае, никого не охраняют.
Около нашей школы на Ленинградке месяц стоял мужик с расстёгнутой ширинкой. Охране на него было чихать. Говорили, что территория уже не подведомственная. Дядя Герыч, то есть наркоторговец, до сих пор товар пацанам сбывает. У нас раньше можно было выйти на переменке покурить, просто побегать. Теперь нельзя. В этом случае вышибалы стоят насмерть.
Но никто даже не почешется, если ученик прямо при охране раскумаривается*. Можно даже на крышу полезть «ангелов ловить». Не для того нанимались. Пусть про наркоманов думает милиция. То же самое и в «тубзиках». Кто клей «Момент» нюхает, кто водку пьёт. Но, раз ученики приписаны к данной школе, вопросов к ним нет.
Так что маньяк мог выследить Колчановых около школы, а потом напасть на них в Новогиреево. Понятно, что Генриетта тут не при делах. Не из класса же Ксюшу украли. Но Озирский говорит, что среди родителей её учеников собирают подписи с требованием заменить преподавателя. Мол, Ронина слишком молода, неопытна, психически неуравновешенна. Это Гетка-то — спокойнейшее существо!
Другие учителя и линейками дерутся, и головой бьют о парту, и за уши таскают. Мне самому указной по спине дали в третьем классе. За это я сунул училке лезвия в сапоги. Она так ноги разрезала, что «скорая» приезжала. Ей раны зашивали в больнице. Она догадывалась, кто это сделал, но доказать не смогла. Потом у нас какая-то старушка преподавала, а Елена Валерьевна две недели дома лежала.
— Ещё принести чайку? — спросил шеф.
Рядом с ним, на столике, лежал мобильный телефон. Озирскому то и дело звонили, собирали сведения про ту тётку, которую убили на остановке. Её фамилия Минкова. Про Логиневскую шеф уже всё знал. Вернее, то, что знали в милиции. Озирский хочет, чтобы ими занялась Оксанка Бабенко, когда приедет. Там молодая женщина нужна.
— Держи стакан. Не прольёшь?
Андрей заварил ягодный чай, с клубникой. Я выпил сразу всё, снова лёг. Часто потею, потому и во рту сохнет. Я с удовольствием выпил бы ещё целый чайник. Вода внутри не держится — сразу выходит наружу. Наверное, опять жар будет всю ночь. Придётся Андрею вставать, делать уколы.
— Божок, ты как, можешь сейчас про Щипача рассказать?
Мать, вроде, затеяла стирку. Чем-то гремит в ванной. Наверное, обиделась на нас. А злиться она не умеет. Шеф набросил платок на клетку с попугаем. Тот выучил две новые фразы: «Руслан, давай по стопочке!» и «Пошли, покурим!» всякие ласковые словечки про себя Сергей говорил и раньше. Про матюги я уже упоминал. Теперь учу его «фене» — для прикола.
А вот матери он всегда кричит: «Дай, я тебя поцелую!» Но разу не предложил этого ни мне, ни Андрею. Мать, конечно, боится ему лицо подставлять. У Сергея такой клюв, что мало не покажется, если долбанёт. Но всё равно смешно. Себя попугай зовёт «чудик» и «дорогуша». Кстати, у попугаев только мальчики разговаривают, а девочки — нет.
— Давай, Божок, выкладывай! — приказал Андрей.
— Есть! — отозвался я и чихнул.
Я замечаю, что в последние дни с Озирским что-то творится. И мать тоже спрашивала, какие проблемы. Но он только отмахивается. Видно, что тошно ему. Неужели Липку Бабенко к Миколе ревнует? Да шеф только моргни, Липка к нему кинется. Влюблена, как кошка. Конечно. Андрей не мог развестись с Франсуазой, но теперь ничто не мешает им пожениться. Липка и Чугунова отставит, и Матвиенко.
Только шеф явно не торопится делать ей предложение. Тогда почему же страдает? Спрашивать бессмысленно — всё равно не скажет. Ещё и цыкнет — чтобы не лез не в свои дела. Что ж, остаётся только докладывать про Щипача-Воровского. Пусть шефу хоть одна радость будет. Ведь я нашёл ценнейшего свидетеля.
— Итак, ты встретил того парня у водоёма девятого апреля?
— Да, вечером, когда уже стемнело. Около девяти примерно. Я время засечь не успел. Он опять за уткой пришёл, как тогда. Живёт то на свалке, в Подольске, то в подвале — в Перово.
