— Да, вроде бы. А вот тётке лет сорок. Может, это мать с сыном. Они похожи были. Щипач решил посмотреть, что они утопили. Подождал, пока машина уедет. Осторожненько спустился по тропинке. И… Так испугался сначала, что ноги пристали к грязи. Ни шагу сделать, ни слова сказать. Ведь, получается, что парочка — не воры, а мокрушники. Оба в веснушках, лица плоские, как блины. Даже в темноте заметно. У него губы толстые, а у неё — непонятно. Видно, что помада размазалась. Страшно же, когда дети в пруду плавают. Девчонка совсем маленькая, вся изрезанная ножом. Ну, и мальчишка тоже. Щипач упал на четвереньки, кверху полез. Говорит, что мечтал хоть какого-то мента встретить. Когда увидел гаишную машину, чуть не лопнул от радости. Потом пожалел, что в милицию не поехал. Там, наверное, его накормили бы. А так пришлось голодному ночевать. Ладно, что у тёплой батареи.
— Значит, он не сказал, что видел убийц? — наморщил лоб Озирский.
— Нет, побоялся. Когда мы встретились, уже созрел. Спросил, не нашли ли этих двоих. Я сказал, что нет. Это, говорю, может быть маньяк. А Щипач: «Да двое их было! Они мертвяков привезли на машине, стащили вниз». Пожалел потом, что номер не запомнил. Но уже поздно было. И куда потом поехали, со страху не заметил.
— Слушай, Божок, это же фантастика! — восхитился Андрей. — Рыжие, веснушчатые, с толстыми губами… Вряд ли это грим. Они ведь не ожидали, что в темноте, в глухом месте, их увидят. А кто сел за руль машины, Щипач не говорил? Мужчина или женщина?
— Парень. Он по виду был такой шарахнутый, что сразу машину завести не смог. Руки у него дрожали. Женщина в очках была. Всё время стёкла протирала платочком. Потом уже почти ничего не говорила. Они громко дышали, как будто устали или запыхались. Но Щипач тогда ещё не знал, что они — убийцы. Когда детей увидел в пруду, удивился. Если бы взрослого мужика топили, тогда понятно. По пьянке кокнули, а признаться боятся. На свалке такие случаи всё время бывают. Но детей-то за что? Особенно девчонку? Она же кроха совсем, насолить никому не могла. Щипач ещё подумал, что эти дети, как он, что-то увидели или услышали. И, если он начнёт давать показания, всякое может быть. А мне разрешил рассказать. Хочет, чтобы этих двоих нашли. Только просил не вызывать его никуда и не искать. Если нужно будет, сам позвонит.
Вилька проснулся на заячьей шкурке, встряхнулся. Знает, что в двенадцать ночи надо идти на прогулку. Мы здесь все «совы». Миттель начал скулить, и Андрей выпустил его в прихожую.
— Желательно, конечно, чтобы Щипач их опознал, — сказал шеф. — Если боится, пусть посмотрит из машины. Но я постараюсь обойтись без его участия. Не хочу рисковать ещё одним человеком. Значит, детей убили не на берегу пруда. Трупы откуда-то привезли. Щипач подбежал к гаишникам в двадцать часов тридцать пять минут. Отнимаем примерно полчаса. Получается, тела привезли туда примерно в восемь вечера. Это были мужчина примерно двадцати лет и сорокалетняя женщина. Они имели между собой значительное сходство. Предположительно, родственники. У них есть «Лада» девятой модели, красного цвета. Госномер неизвестен. Означенные граждане вытащили тела детей из машины, снесли вниз и утопили неподалёку от тропинки. Поскольку кузов машины был чистый, а погода в тот день стояла сырая, можно предположить, что ехали они недолго. Дети были убиты поблизости от водоёма. Вероятно, в квартире. Русланыч, если ты помнишь, я жалел, что не обшарили дома по горячим следам. Там должны были остаться следы крови…
— Андрей, а если они машину у пруда помыли? — предположил я.
— Русланыч, ты мог бы спокойно мыть машину, когда рядом находятся два тела? Лично я такого самообладания не имею. К тому же, эти двое вели себя очень нервно. Им хотелось поскорее оттуда свалить. Больше всего меня потрясло, что там была женщина, да ещё не молодая. Ладно, всякое бывает. Мы должны опираться на факты, а не на эмоции и предположения. В наши времена ко всему привыкаешь. В том, что женщина убивает девочку или хотя бы прячет её труп, ничего особенного уже нет. Матери своих детей кончают почём зря, бросают их в пустых квартирах на голодную смерть. Что делают с новорождёнными, я и говорить не буду.
— Да уж, не к ночи об этом вспоминать, — вздохнул я.
