— Да, ведь на коже Ксюши были следы длинных ногтей! Помнишь? Я тогда предположил, что среди убийц была дама. Но потом решил, что маньяк отрастил длинные ногти. Это модно у «голубых». Нет, не хочется верить! Но придётся. Да, ещё мы предполагали, что Родион знал тех людей, с которыми пошёл в квартиру. Склонности к случайным знакомствам он не имел, был осторожен. Нужно узнать, с кем из них Колчанов был знаком — с парнем или с его родственницей. Хорошо, что парочка имеет приметную внешность. Например, веснушчатых всегда найти легче. К тому же, соседи знают, у кого есть красная «девятка». Непонятно только, в каком именно дворе их искать. Этим займутся мои ребята с Каширки. Завтра же позвоню родителям и бабушке Колчановых. Спрошу, есть ли у них знакомые с подобной внешностью, имеющие красную «Ладу». Хорошо, что убийцы не подозревают о существовании Щипача. Конечно, про розыск они знают, но опасности ждут с другого направления. Значит, были в резиновых сапогах. Одежда меня не интересует — её легко можно сменить.
— Щипач говорит, они в куртках были, в вязаных чёрных шапочках. Ничего особенного, таких много. Похоже, что просто с дачи вернулись.
Интересно, ведь Минкову тоже парень убил! А Логиневскую? Озирский будет всё это проверять, но уже без меня. Я буду лечиться, а то мать с ума сойдёт.
Шеф хотел ещё о чём-то меня спросить, но тут дверь открылась нараспашку. Появилась мать, а за ней с лаем влетел Вилька и запрыгал вокруг Озирского. Он просил поскорее пойти гулять. Мне от всего этого сделалось худо, и мать достала шприц.
— Андрей, у тебя укол лучше получится. Сделай, а? Я боюсь…
— Сделаю, Татьяна, сделаю.
Пока шеф мыл руки, я уже задремал. Всё, хватит, дудочки! Наконец-то я рассказал про Щипача. И про то, что он увидел в Новогиреево. Задание выполнил, описание возможных убийц добыл. Теперь пусть работают другие, а я буду спокойно болеть.
— Не будешь больше мучить Русика? — жалобно спросила мать, когда Андрей сделал мне укол и закутал в одеяло. — Ты же обещал. Ну, пожалуйста!
— Раз обещал, значит, не буду. Пусть спит. Я вернусь через полчаса.
Озирский в прихожей надевал ботинки. Во дворе ещё лежало много снега, но он вышел без шапки — только в кожанке. Сейчас он очень торопился — наверное, хотел побыть один.
— Андрюша, осторожнее, — предупредила мать. — У нас здесь молодёжь такая…
Она имела в виду Ленку Мартынову и её приятелей-сатанистов, про которых рассказывали всякие ужасы. Их группа называется «Чёрный Дракон» или как-то похоже. Алтарь у сектантов украшен статуэтками богов зла. Мать Ленки всё сильнее молится из-за этого, а отец с бабкой вообще рехнулись. Прошёл слух, что они приносят в жертву то ли детей, то ли животных.
Но Ленка мне говорила, что ничего они не приносят, и не собираются. Вот есть такая секта «Хабратц Хэрсе Хэор Бохер» — так они действительно приносят жертвы, только суицидальные. То есть человек сам себя убивает на алтаре, а перед тем пишет записку, что никого не винит. Эта секта относится к ветви восточного сатанизма. Они поклоняются божкам, одного из которых зовут Лилит. Это — женское воплощение Зла.
— Молодёжь? — усмехнулся Андрей. — Ничего. Тата, ты меня знаешь. Я их не обижу. Спи, Русланыч. Больше вопросов у меня нет.
Когда шеф ушёл, я вдруг проснулся и захотел есть. Мать принесла мне клубничный йогурт и творог. Я включил пультом телик, чтобы посмотреть «Дорожный патруль». Бывало, что и мать смотрела эту передачу вместе со мной и Андреем. Но вообще-то она такие ужасы не любит. Говорит, что потом всегда не заснуть.
На экране как раз кончался шоу-балет. Выступали рэйверы. Какие-то тощие девчонки тряслись на сцене, как под током. Потом вышли мулаты с красивыми фигурами, но на них посмотреть не дали — пустили рекламу. Мать пришла со стаканом молочного коктейля — для себя; забралась в кресло с ногами.
— На кухне выключила телик? — подозрительно спросил я.
— М-м, — промычала она, потому что как раз глотала. — Перегрелся.
— Испортишь — новый не куплю, — предупредил я на всякий случай.
Но тут реклама кончилась, и пошла заставка «Дорожного патруля». Клёвая передача, и ничего в неё страшного нет. Просто жизнь, без лакировки. Я спокойно могу её смотреть и ужинать, и Андрей тоже. А вот мать вся трясётся.
Конечно, у нас здесь, во дворе, я ещё не то видел. Один раз вечером гулял с Вилькой, и встретил Ольгу Сазонову. Это знакомая девчонка, мы видеокассетами меняемся. Так вот, она была зимой в одних трусах и в драном ватнике. А вид у неё был такой, что в страшном сне не приснится. Волосы раньше были пышные, до пояса. А тут голова оказалась обрита наголо, только спалённые клочья торчали. Тоже самое сделали с ресницами, и с бровями. И всё лицо — в крови, порезано бритвой.
Я по «мобиле» вызвал «скорую». И правильно, потому что Сазонова чуть не умерла. Хорошо, что меня встретила. Она потом упала в сугроб, и обязательно бы замёрзла. Её в больнице две недели откачивали, в себя приводили. К Ольке от её подруги парень хотел уйти. Сам напросился, она и не хотела. Так он в отместку наврал, что Олька к нему приставала.
