– Уверяю тебя, я ничего не имитировал. Если твой друг из полиции нашел фальшивую кровь… – он вдохнул, чтобы успокоиться, – то она была не моя. Во мне течет настоящая кровь, как и во всех остальных, – закончил он и улыбнулся, дав Джессике подумать, а потом продолжил: – Я создал монстра, – он жестом показал на рухнувшую куклу, которая изображала Капкана. – Но уверяю тебя, к несчастью, я вполне себе человек, – он снова сделал паузу, и его лицо исказила злость. – Когда я выбрался из этого костюма, скальп сошел с моей головы везде, кроме этого места, – он коснулся маленького участка, где еще росли волосы. – Куски металла впились во все части тела, которые не заменились искусственным материалом. Каждое движение причиняет мне невообразимую боль. А не двигаться еще хуже.
– Я не буду тебя жалеть, – сказала резко Джессика, и это прозвучало смелее, чем она чувствовала себя на самом деле.
Эфтон сделал вдох и посмотрел на нее пустыми глазами.
– Думаешь, твоя жалость как-то повлияет на мои планы насчет тебя? – спросил он ровным голосом.
Он склонил голову набок и откинулся назад, словно наслаждаясь своими словами, но его лицо недолго выражало хитрость.
– Я просто сообщаю, что ты можешь помочь в нашем следующем деле, – сказал он устало.
Джессика встала.
– Ты хочешь впечатлить меня тем, сколько ты пережил и как тебе больно. Но мне абсолютно все равно.
Она подошла к стулу Уильяма, скрестила руки и прожгла его взглядом сверху вниз. Она посмотрела на девочку-аниматроника, которая, казалось, была готова вмешаться, держа наполовину протертый скальпель в руке, но Эфтон чуть махнул ей рукой, приказывая остановиться. Казалось, разговор доставляет ему удовольствие. Джессика наклонилась ниже.
– Уильям Эфтон, – сказала она, – ничего в этом мире не волнует меня меньше, чем твоя боль.
Где-то поблизости снова закричал ребенок, и Джессика выпрямилась.
– Это действительно ребенок, – сказала она, ощущая головокружительный прилив адреналина.
Вдруг она почувствовала в себе силы, как будто могла хотя бы отчасти контролировать ситуацию.
– Это ты похищаешь детей, да? – грозно спросила она, и Эфтон слабо улыбнулся.
– Боюсь, эти дни для меня в прошлом.
Он засмеялся и с нежностью посмотрел на девочку-аниматроника, а та подняла взгляд на Джессику и слегка улыбнулась. Девочка выпрямилась, не отводя взгляда, а Джессика сделала шаг назад. Вдруг живот девочки распахнулся посередине, и из него выпрыгнула огромная масса проводов и железок. Дыра резко расширилась до предела и с металлическим лязгом застыла. Масса упала на землю, а потом медленно заползла обратно в живот робота, и он закрылся, не оставив и следа.
Девочка улыбнулась Джессике и провела пальцем вверх и вниз по невидимому теперь шву. Джессика отвела взгляд.
– Ну будет, малышка, – прошептал Эфтон.
Это привлекло внимание Джессики – ее паника ненадолго сменилась замешательством. Она перевела взгляд с девочки на Эфтона и обратно.
– «Цирковая малышка», – сказала она, внезапно вспомнив вывеску над рестораном.
Девочка-аниматроник улыбнулась шире, и ее лицо чуть не треснуло пополам.
– Ты не такая симпатичная, как на вывеске, – сказала она мстительно, и девочка тут же перестала улыбаться и повернулась к Джессике, как будто собиралась в нее прицелиться.
Воздух заполнил высокий звенящий звук, и Джессика подалась назад.
– Подожди минутку, – сказала она. – Дай глазам привыкнуть.
Звук становился все громче и выше, и в какой-то момент его стало больно слышать. Джессика прикрыла уши, но это его не приглушило. Вдруг сформировалась новая картина: там, где стоял гладкий и стройный аниматроник, появился гигантский мультяшный ребенок со слишком большими зелеными глазами, кричаще-розовыми щеками и носом. Это была точная копия девочки на неоновой вывеске. Джессика не успела ничего сказать, как изображение ребенка исчезло и шипы втянулись в тело робота с металлическим щелчком. Жужжание прекратилось. Девочка-аниматроник вернулась к прежнему виду. Уильям Эфтон наблюдал за ней с некоторой гордостью.
Джессика повернулась к гладкой блестящей девочке, которая стояла рядом с ним.
– Как ты ее сделал? – спросила она.
На секунду в ее глазах промелькнуло любопытство, прежде чем она вспомнила о серьезной опасности.
– О, женщина с научным умом. Ты не можешь не восхищаться моим творением.
Он оперся на один подлокотник кресла и подтянулся, чтобы сесть прямо.
