– Хотя… – он на секунду поднял взгляд на блестящую девочку и отвернулся. – К сожалению, это не полностью моя заслуга, – он снова откинулся в кресле и вздохнул. – Иногда за великие вещи надо заплатить великую цену.
Озадаченная Джессика ждала продолжения. Она посмотрела на девочку-аниматроника, вспоминая все, что та сказала несколько минут назад.
– У меня блестящий ум, не сомневайся. Но то, что ты видишь перед собой, – сочетание самых разных махинаций и магии. Я сумел добиться только одного: сделать штуку, которая умеет ходить, – он протянул руку и похлопал по ноге аниматроника, но она не отреагировала. – Немалое достижение. Хотя на деле все не так гладко, как ты видишь. Многое происходит только у тебя в голове, – он с присвистом засмеялся, болезненно закашлялся и после этого продолжил: – Это была идея Генри – не пытаться изобретать велосипед. Зачем создавать иллюзию жизни, если мозг сам это сделает за вас?
– Однако она больше чем иллюзия, – коротко сказала Джессика.
– О, это верно, – задумчиво ответил Эфтон. – Весьма верно. Но мы здесь именно для этого – чтобы открыть секрет последнего ингредиента, который можно назвать искрой жизни.
– И я здесь тоже для этого? – Джессика сжала зубы.
– Мне кажется, ты пришла сюда по доброй воле, не так ли?
– Я себя не связывала.
– Но ты определенно сама легла в багажник машины, – ответил он. – Мы предпочли бы твою подругу Чарли. Но сможем и тебе найти применение.
Он закрыл глаза на несколько долгих секунд, потом открыл их и встретился взглядом с Джессикой.
– Я столкнулся с собственной смертностью, Джессика. Я понял, что умираю, и боялся – каждым покалеченным фрагментом моего тела – очень сильно боялся. Страшился смерти больше, чем вот такой жизни. Хоть и каждую секунду я испытываю боль и засыпаю, только если принять такую дозу лекарства, которая убила бы большинство людей.
– Все боятся умирать, – сказала Джессика. – А тебе стоит бояться больше, чем всем остальным, потому что если ад существует, то на его дне приготовлена дыра специально для тебя.
Эфтон кивнул, как будто был готов это честно признать.
– Уверен, что со временем там и окажусь. Но дьявол уже стучался в мою дверь, и я отвернулся от него.
– И что? Хочешь жить вечно?
Уильям Эфтон печально улыбнулся и протянул руку к аниматронной девочке. Она подошла и, словно защищая, положила руку ему на плечо.
– Но точно не так, – сказал он.
Джессика посмотрела на робота, потом на мужчину перед собой. Его тело уже пестрело механическими деталями.
– Не знала, что ты считаешь себя чокнутым профессором.
– Это бывает только в фантастике, – сказал он невесело.
Пластиковое покрытие снова зашевелилось и стало соскальзывать со стола, но остановилось, так и не обнажив то, что лежало под ним.
– Все умирают.
Джессика моргнула. Адреналин уходил, подступила ужасная усталость. Эфтон протянул руку и прикоснулся к щеке механической девочки, а потом снова повернулся к Джессике.
– Самые ужасные несчастные случаи порой приносят самые прекрасные плоды, – сказал он как будто себе самому. – Воссоздать такой несчастный случай – долг и честь науки. Надо повторить эксперимент и получить тот же результат. Я отдаю эксперименту мою жизнь, кусочек за кусочком.
Он кивнул девочке, и та решительно приблизилась к Джессике. Джессика отступила назад, и на нее снова накатил страх.
– Что вы будете со мной делать? – она слышала тревогу в собственном голосе.
– Ну хватит. Ты же научный ум, так хоть постарайся оценить мои достижения, – сказал Эфтон.
– Я изучаю археологию, – сказала она, не повышая голоса.
Он не ответил. Девочка подошла ближе и посмотрела на нее без эмоций.
Пластиковое покрытие соскользнуло со стола, и Джессика, вздрогнув, уставилась на то, что было под ним. Ее ужас моментально сменился замешательством. Это не было телом, человеческим или искусственным. Она увидела кучу металлолома, из которой торчало что-то вроде рук и ног. Но никакого заметного механизма не было. Масса не двигалась. Не было ни суставов, ни кожи или другого покрытия – только непонятные провода и кабели, сплавленные друг с другом. В основном все это приклеилось к поверхности. По краям, где масса касалась стола, она выглядела подгоревшей и почерневшей, как будто приварилась к нему и стала от него неотделимой.
– Я не понимаю, – от удивления у Джессики открылся рот, и она снова рефлекторно села.
– Хорошая девочка, – Эфтон слабо улыбнулся.
Джессика сжала зубы. Девочка-аниматроник вернулась к столу и взяла спирт и ватные шарики. Она снова начала с пальцев, методично протирая каждый.
– Продолжай, – сказал нетерпеливо Эфтон.
Девочка не изменила размеренного темпа.
– Я прикоснулась к вам. Нужно начать сначала, – сказала она.
– Ерунда, продолжай. Я и не такое пережил.
– Риск инфекции… – сказала она спокойно.
– Элизабет! – огрызнулся он. – Делай, как я говорю.
