Василиса пила, просто чтобы напиться. Ощущения были одинаковыми и от коллекционного бурбона, и от деревенского самогона из опилок и говна. А если нет разницы…
Обычно в бар ее приводило странное чувство пустоты, словно в незнакомом пугающем районе большого города, где, отбившись от туристической толпы, ты случайно потерялась.
Вокруг серые высокие чужие здания, которые вызывают тоску. Ты не знаешь, что ждет тебя здесь. Ты не понимаешь, как отсюда выбраться. Вокруг тебя нет абсолютно ни одного живого человека, лишь прозрачные безмолвные тени, которые только пялятся на тебя черными впадинами пустых жутких глаз. Никто не отвечает на твои вопросы. Никто тебя не понимает.
Страх, но вместе с тем абсолютное наплевательство на то, что будет. Безразличие к себе. Особенно к себе.
И все это ты чувствуешь, сидя на родном уютном продавленном диване, укрывшись мягким пушистым пледом, с чашкой горячего какао в руках и любимой книгой.
«Беги».
Вот тогда Василиса отбрасывает плед, разбивает о стену чашку с какао, рвет книгу, пинает диван и направляется за бутылкой чего-нибудь саморазрушающего.
Так было и сегодня. После всей той информации, что она почерпнула в Сети о трех психах, творивших жуть в разных частях города… после просмотра нескольких фотографий… после своих собственных фантазий… После всего… Василисе захотелось стереть это из памяти раз и навсегда и никогда больше не отвечать на письма двинутого доктора Эрстмана.
Зачем ей это нужно?
У нее и без этого не все так просто. Она не обязана решать чьи-то проблемы. Она никому ничего не должна. Она…
Вдруг какое-то человеческое тело присело к ней за столик, нагло поставив на него что-то красное в большой пивной кружке. Это тело прямо безапелляционно поставило эту кружку рядом с ее бутылкой забвения.
– Не интересуюсь, – даже не взглянув на тело, сказала Василиса.
– А я очень даже заинтересован, – ответили ей.
Девушка взмахом головы откинула волосы с лица. Перед ней сидел невысокий худощавый молодой человек. Он был бледен, а его большие глаза, в которых светился необычайный интерес, внимательно смотрели на нее.
Смутные обрывки воспоминаний начали выплывать из тумана. Где-то она уже видела этого человека.
– Хочу вернуть то, что ты потеряла, – сказал молодой человек, протягивая Василисе подвеску в виде карандаша с желтым полупрозрачным камнем вместо стирательной резинки.
Подвеска… Ах да! Это ее подвеска! Она больше и не вспоминала о ней. Когда она ее потеряла? Где она ее потеряла? У кого она ее…
Гребаный стыд!
На секунду кровь бросилась к щекам Василисы, но неимоверным усилием воли и большим глотком виски она заставила эту предательскую красную жидкость отхлынуть от лица и продолжить бурлить у сердца и в животе.
Вот это встреча! Да это был тот молодой человек, с которым она, как безмозглое животное, занималась сексом в кабинке мужского туалета, под влиянием очередного проклятого приступа.
– Цепочка порвалась, – прервал замешательство девушки Илья, – и я подумал, что правильно было бы вернуть эту вещь.
По выражению лица девушки Илья понял, что его узнали, хотя и с большим трудом, а теперь он видел, что в Василисе идет борьба между навязанной обществом моралью, публичным осуждением того, что они сделали при первой встрече, и ненавистью к той же самой морали. Желанием нарушать ее при каждом удобном случае.
– Спасибо, – наконец сказала Василиса. – Мне нравилась эта штука.
– Можно я составлю тебе компанию? – Илья заглянул в глаза Василисе.
– Я сегодня с тобой трахаться не буду, – лицо девушки приобрело насмешливо-язвительный вид. – Нет настроения.
– Если честно, – ответил Илья, – у меня тоже.
По выражению лица молодого человека Василиса вдруг поняла, что он абсолютно серьезен и в этот бар его привело нечто намного большее, чем возможность выпить и снять какую-нибудь глупую самочку. Ему почему-то была нужна именно она, а это уже пугало.
– И что будем делать? – спросила Василиса, размышляя, свалит ли этого психа удар бутылкой по голове и успеет ли прибежать охрана, прежде чем он выхватит нож и перережет ей горло от уха до уха, улыбаясь фонтану крови, брызжущему из ее горла ему прямо в лицо.
– Ты не догадываешься? – спросил Илья.
– Нет, – ответила Василиса, придвигая поближе под правую ударную руку бутылку с виски. – Ну, было и было. Что ж поделаешь. Я надеюсь, ты не девственником был? Не хотелось бы быть у тебя первой.
– Ничего не знаешь о фотографиях? – неожиданно выпалил Илья, внимательно следя за реакцией девушки.
– Фотографиях? – эхом повторила девушка.
– Фотографиях, – уверенно подтвердил Илья.
– По сиренам? – вспомнила Василиса свой недавний заказ на фотографии из психиатрической лечебницы. Это было первое, что пришло ей в голову.
– Каким сиренам? – тут уже настала очередь удивляться Илье.
– Книга «Сирены», – пояснила Василиса. – Про психушку. Меня просили снять пару стремных кадров для лэндинга.
– Кто просил?
Какое-то время Василиса и Илья играли в гляделки. Проиграл бы тот, кто первый опустит глаза.
Но никто не хотел проигрывать.
