И Руслан горестно вздохнул, точно осознавая ту потерю, которую понес его народ, изменив вере и Богам Света, да опять продолжил чтение мифов. Его душа, затихшая внутри на какое-то время, теперь принялась тихо вторить ему, повторяя за ним слова мифов и легенд, и перекладывая их на песенный лад. Она пела легенды, быть может, многократно переделанные, переработанные неопытными руками, словами и мыслями людей. Но даже, несмотря на это видимое для нее искажение, слушая Руслана… она-голубо-черная душа вторила и радовалась тому, что ум этого человека, который носил ее в себе, стал прозревать, пробуждаться после долгого многовекового сна, а перед глазами стала иссякать хотя и тонкая, но с каким-то серым налетом преграда, через кою сложно было разглядеть, понять, почувствовать правду. А правда… правда, она всегда верная подруга истины, той истины, каковую, как бы ты не скрывал и не прятал, а она все равно пробьет свой путь, пробьет все преграды. И теперь эта истина вырастала в душе и голове Руслана. Она выливалась прекрасным песенным слогом и наполняла и самого человека, и всю кухню, живой правдой, давая возможность оглядеться, одуматься и понять главное, что внушаемая прикариями и поддерживаемая властями вера в Господу Исшу — есть на самом деле лживая религия, которая пожрала ведическую веру, впитав в себя и извратив все праздники, все мысли и традиции, дарованные Богами Света!
И мелькали, мелькали перед глазами русича-Руслана, загадочные события из жизни Богов. И видел он битву Богов Света и Бога Тьмы в начале сотворения земного мира, видел он поле битвы, и залитую кровью Богиню Мать Сыру Землю, видел победу БелоБога, видел как Сварог и Чернобог разделили мир надвое: верхнее — Небесную Сваргу и Ирий-сад, находящееся, в центре Млечного Пути и покрытое яркими туманами, где стали править Боги Света; и на нижнее, где стал править Чернобог, и перед глазами Руслана внезапно замелькали леса, горы, поля, луга, города, а потом экран ноутбука погас и по нему поплыл густой черно-серый дым и в этом дыме, что-то громко звякнуло — дзинь… дзинь… дзинь!..
Руслан поднял голову, отвел взгляд от экрана ноутбука и густого дыма, и посмотрел на дверной проем, в котором висел или стоял демон, и, изогнув вниз уголки своих покрытых белой изморозью губ, неотрывно смотрел на него, левой рукой едва касаясь длинных черных крючков прикрепленных к поясу. Также неотрывно смотрел в красные глаза демона Руслан, хотя по телу его пробежал липкий страх от которого поверхность кожи мгновенно намокла, покрылась гусиными пупырышками, а волоски на ней поднялись и взволнованно ощетинились, точно это были не волоски… тонкие, тонкие, а длинные, жесткие колючки ежа. Сердце тревожно бухнуло внутри, но душа, протянув руку, погладила, кроваво-красное, дающее начало жизни, сердце и порывисто выдохнув, негромко шепнула: «Небоись — прорвемся!», а мужчина услышав тот шепот, придающий ему смелости, усмехнулся, обозрев демона и чуть дрогнувшим голосом, сказал:
— Гляди Босоркун, один раз тебя, Бог мой… Бог моих предков русов и славян — Коляда, схватил руками и разорвал на части, так легко как разрывает дитя малое травиночку… Гляди, доходишься ты, дозвенишься своими крючками, и вновь Коляда, за людские души, за их жизни разорвет тебя на кусочки, на крупиночки…
— Хмы, — хмыкнул демон. — Смелым я погляжу ты стал… да рановато поди силу почувствовал… — Босоркун провел указательным пальцем левой руки по тонкому, загнутому крючку и дотронулся до его острого конца. — Еще в моей власти ты… и ты, и твоя чахлая шепчущая душа, так, что зря она надеется прорваться… Пока это вам не удастся…. Но время идет… кап… кап… кап… капают в твою грязную, давно немытую чашку, с остатками кофе, капли воды, сменяют друг друга минуты, часы, времена суток… и может, может, может вскоре душа твоя признает Бога своего, вспомнит песни какие пела ему… Ну, а покуда того не случилось и ты в моей власти, смотри!
Демон поднял вверх обе руки, рукава его одеяния упали вниз, оголив до локтей неестественно белую, бледную кожу рук, очень гладкую и чуть мокроватую, а Босоркун хлопнул в ладоши, соприкоснувшись их кожными покровами. И в тот же миг из соединенных вместе ладоней, в разные стороны брызнули черные, длинные лучи, оканчивающиеся какими-то черными сгустками похожими на огромные кляксы, и немедля громко хлопнув, сама собой, закрылась крышка ноутбука.
Лучи и кляксы упали на светло-кофейные клетки линолеума в разных местах кухни, и из этой черной массы, мгновение спустя, поднялись и выросли вверх тонкие прозрачные тени. Там были тени людей, городов, рек, лесов, озер.
